Слуга остановился у двери в дальнем конце коридора, протянул узел:

— Здесь постельное белье. Прошу прощения, что не подготовили все как следует. Смену белья, одежду, если она вам нужна, и прочие мелочи получите завтра у интенданта.

— С кем он будет жить? — спросил Альмод.

— Того господина зовут Кнуд. Он с нами недавно.

— Хорошо. — Командир повернулся к Эрику. — Кого завтра прислать, чтобы показали, где тут что? Ингрид?

— Сам разберусь, — буркнул он. — Не маленький. Что мне можно делать и чего нельзя?

— Делай что хочешь, — хмыкнул Альмод. — Зарвешься — найдется, кому остановить.

— Вот спасибочки! — не удержался Эрик. Затем открыл дверь и шагнул в темноту.

— Привет, — раздалось оттуда, — я Кнуд.

Загорелся светлячок, явив белобрысого взъерошенного парня, сидящего в кровати.

— Эрик. Извини, не хотел будить.

— Ничего, я просто сплю чутко.

«Как ты, такой, университет-то пережил, — подумал Эрик, — где по двадцать человек в одной спальне, от малолеток до выпускников». Спрашивать не стал: не его дело. Но тот словно услышал:

— Привык, что кругом всегда толпа, она и не напрягала… А тут вдруг один, вот и подлетаю от каждого шороха. Вдвоем веселее будет.

Комната выглядела небольшой, но не тесной. Две кровати в разных углах, традиционные сундуки для личных вещей у изножья, стол, на котором стоял поднос с кувшином, парой кружек и чем-то укрытым полотенцем, две табуретки. В стене над ним — окно, сейчас заложенное ставнями. Умывальник у двери. Эрик развернул узел: внутри действительно обнаружились две чистые, хрустящие простыни, наволочка и полотенце. Он начал застилать койку.

— Когда тебя забрали? — спросил Кнуд.

Пришлось остановиться, чтобы посчитать. Кажется, все это началось так давно, что впору забыть, когда именно.

— Девять дней. Или, наверное, уже десять. А тебя?

— Три недели. И я даже успел остановить один прорыв. Ну, в смысле, вместе с Ульваром и остальными, — смутился парень. — То есть я больше стоял и смотрел, если совсем честно. А ты? Хотя чего это я! — спохватился он. — За десять дней только-только от Солнечного сюда на перекладных.

Эрик неопределенно хмыкнул. Может, и так, только проверить ему не довелось.

— Как тебе тут? — поинтересовался он.

— Если честно, жутко скучно. Прорыв останавливать вовсе не так страшно, как говорят…

Перед глазами против воли встала расползающаяся плоть, пламя, слетающее с рук Альмода, его бесстрастное лицо, крик Фроди…

— … а здесь и вовсе нечего делать. Дежурства раз в несколько дней, днем занятия с наставниками — два часа фехтования и два плетения, и все.