Они снова надолго замолчали. Эрик сидел, глядя в огонь, Ингрид время от времени искоса поглядывала на него. Днем парень держался молодцом, но сейчас, похоже, забыл, что он не один, и сколько тоски и отчаяния было на его лице! И то сказать: жил себе, радовался, любимая девушка, планы какие-то, а потом — раз! — и ничего. И поди пойми, на каком ты свете вообще. Ингрид тогда хоть знала за что.

— Худо тебе?

Он улыбнулся, явно через силу:

— Справлюсь. Должен справиться.

А не справится — умрет. В их отряде такого не случалось, но Ингрид доводилось видеть тех, кто так и не сумел привыкнуть. Боец, потерявший желание жить, обречен. Может быть, стоит набирать в орден лишь добровольцев. Тех, кого привлекает возможность сорить деньгами, не заботиться о будущем и не считаться ни с кем, потому что чистильщики неподвластны обычному суду. Таких немало. Но недостаточно.

— Усыпить тебя снова? — спросила Ингрид.

Он мотнул головой:

— Сам. Но спасибо.

Она пожала плечами. Сам так сам. Только, похоже, так и будет сидеть до утра, глядя в огонь. Если Альмод не шуганет, его смена последняя, предутренняя, когда сильнее всего хочется спать.

— Тогда, может, выпьешь?

Он глянул опасливо, так что Ингрид едва не рассмеялась:

— Я не собираюсь тебя спаивать и учинять непотребство. Просто, немного захмелев, легче заснуть.

Эрик снова помотал головой. Наверняка покраснел, жаль, при свете костра не видно. Забавный.

Снова завыл волк. Эрик чуть наклонил голову, прислушиваясь:

— Далеко…

— Далеко, — согласилась Ингрид. — Не бойся.

И осеклась. Она вовсе не собиралась обвинять его в трусости. Но парень только пожал плечами:

— Не боюсь. На людей они нападают бесшумно. Там, где я рос, до университета. Мужиков редко трогали, а баб и детей, бывало, задирали. И скотину.

— На нас как-то напала стая, — сказала она. — В тех местах была суровая зима, и много дичи померзло. Отбились.

Эрик кивнул. Поерзал, оглядываясь в темноту. Все-таки боится.

— Что-то не так? — спросила Ингрид.

— Да нет… Расскажи про столичный университет, — попросил он вдруг. — Как там?

— Как обычно… Наверное. Не с чем сравнивать. Лучше ты расскажи, как там, в Солнечном.

— Да тоже, наверное, как обычно, — улыбнулся он. Потом улыбка истаяла, и Эрик потер лоб. — Кажется, я схожу с ума. — Ингрид глянула вопросительно. — Как будто в спину пялятся.

Она обернулась. Темнота. Впрочем, чего еще ожидать? Эрик подобрал нож, начал прилаживать к поясу. По лицу явственно было видно: самому неловко, что ерундой занимается. Ингрид улыбнулась, обернувшись к костру. Если четвертому так спокойнее, пусть. После десяти лет в университете лес и в самом деле должен казаться неведомым и жутким.