— Все в порядке, — сказала она.

Он обмяк, выдохнув, и возмущенно взглянул на нее: зачем подняла посреди ночи?

— Ты кричал. Кошмар?

Эрик провел ладонями по лицу, растерянно кивнул.

— Бывает, — сказала Ингрид.

Ничего неожиданного — когда Фроди едва не сожрали, она сама успела перепугаться до полусмерти. А то, что случилось с Уной, снилось до сих пор — только на месте Уны в тех снах была сама Ингрид. Она сама кричала не своим голосом, когда оторвавшийся от роя сгусток — не успела перехватить — влетел в грудь.

Альмод сразу сказал, что ничего не поделать, но так хотелось надеяться. Надо будет, как вернутся, заглянуть к зелейнику и попросить маковой настойки. Хотя, может, к тому времени пройдет.

Ингрид снова отвернулась от костра, чтобы глаза привыкли к темноте. Едва ли кто-то вылезет из ночи, у диких зверей свои заботы, но случается всякое. Парень за спиной пошебуршился, устраиваясь поудобнее, и затих. Снова заерзал, вздохнул, длинно и неровно. Ингрид оглянулась. Несмотря на то что нодья едва тлела, света хватало, чтобы хорошенько рассмотреть четвертого. Похоже, рано Дар проснулся, как у и нее самой, как и у Альмода… Ингрид стало интересно, сколько ему лет, но какой смысл в праздном любопытстве? Тварям все равно.

— Можно спросить? — осторожно произнес Эрик, садясь и обхватывая руками колени. — А тебя как занесло в чистильщики?

Ингрид повернулась к нему:

— Альмод вытащил меня из-под трибунала.

— А…

— За дело.

— Извини.

— Не за что.

Дурацкая вышла история на самом деле. Устраиваясь в гвардию, она совсем не думала, что многие придворные глядят на гвардейцев не только как на охрану, но и как на усладу для глаз. Не просто же так, когда отбирали, смотрели не только на умение, но и на рост, сложение и лицо, даже цвет волос. Некоторые придворные потом не только смотрели… Почему бы и нет, в конце концов, многие прекрасно устраивались за счет богатых покровителей или покровительниц. Главное, не зарываться и соблюдать внешнюю благопристойность.

Только тот благородный соблюдать внешнюю благопристойность не захотел. Уж очень ему глянулась Ингрид. Та вовсе не была недотрогой, просто случается так — вроде всем парень хорош, а ничего внутри не шелохнется. К тому же благородный — значит, пустой, связываться с ним — рисковать, что забеременеешь. Королевский гвардеец с пузом — это ж курам на смех.

У одаренных все просто: «да» — значит да, «нет» — нет, а пустые почему-то уверены, что девчонки всегда ломаются и надо быть понастойчивей. Этот, несколько раз получив от ворот поворот, закусил удила и поспорил с друзьями, что добьется-таки благосклонности. И не нашел ничего лучше, чем в очередной раз попытаться при свидетелях, когда Ингрид стояла в карауле — хвала Творцу, не у трона и не при его величестве, на посту у стены при толпе придворных.