Альмод передернул плечами, точно так же как вчера, не поймешь — то ли да, то ли нет:

— Медведя я просто не успел перехватить, слишком быстрый оказался.

Да, быстрый — не то слово, все случившееся тогда уложилось от силы в две дюжины ударов сердца.

— Мечом было бы ловчее, но меч я не взял, думал, что придется только отобрать у тебя нож, или веревку, или что ты там хотел…

— Не важно.

— Впрочем, даже если меч и был, все равно пришлось бы дождаться, когда он в тебя вцепится, останавливать такую тушу на бегу клинком бесполезно.

Эрик кивнул. Его самого, высокого и крепкого, зверь снес, как пушинку. А Альмод, хотя почти не уступал ростом, сложен изящнее.

— Насчет плетения… Не думал, что ты вообще сможешь его закончить. Один раз видел, никаких объяснений, ничего… — Альмод хмыкнул. — Признаю: тебя недооценил, себя переоценил. Что до остального… Оправдываться не буду, да и едва ли ты ждешь оправданий или извинений.

— Нет, — кивнул Эрик. — Не жду. И просто чтоб ты знал: я никогда не говорю за спиной то, чего не сказал бы в лицо. Так что ничего нового ты бы действительно не узнал. — Он подхватил с лавки просохшую одежду. — Пойду тоже умоюсь.

Эрик шагнул в сени и замер, едва не забыв прикрыть за собой дверь: в тазу, спиной к нему, стояла совершенно нагая Ингрид, отжимая воду с длинных волос.

— Извини, я… — Голос прозвучал сипло.

Девушка обернулась, даже не попытавшись прикрыться:

— Ничего страшного, я уже заканчиваю.

Она начала скручивать волосы в узел. Эрик отвел взгляд от колыхнувшейся груди, проследил, как по животу скользит капля, сглотнул. Отвернулся, уставившись в стену. За спиной раздался смешок. Эрик залился краской, проклиная все на свете. Надо было просто открыть дверь и спокойно выйти, но ноги словно приросли к полу.

Стукнула дверь, плеснула вода. На плечо легко, почти невесомо, легла ладонь. Эрик развернулся. Ингрид успела накинуть рубаху, но толку от этого было немного: тонкая ткань казалась почти прозрачной.

— Извини, — мягко сказала она. — Я хожу с ними… лет пять уже, наверное. Бывало всякое, и я как-то успела забыть, что обычные люди заботятся о приличиях.

Еще одна капля скользнула по шее, уходя за ворот. Эрик проводил ее взглядом.

— Ты — с ним? — спросил, сам того не ожидая.

— Кого из них ты имеешь в виду? — рассмеялась Ингрид.

Шагнула ближе — от ее волос пахло солодкой, точно от лакричного леденца, и Эрик едва удержался, чтобы не подцепить пальцем каплю с виска и не слизнуть.

— Бывало всякое, — улыбнулась девушка. — Это так важно?

— Это не мое дело… — выдавил он.

— Не твое, — кивнула она. — Но моя верность не обещана никому.