А потом Эрику стало некогда смотреть на других: уцелеть бы самому. Он отшвырнул потоком ветра стрелы, но одна все же проскочила: чиркнуло по виску, и по щеке потекло горячее. Выцелил первого лучника, шмякнул о дерево, разорвал нити подлетающего плетения, в последнюю секунду заставив поток пламени рассыпаться искрами и заслонив локтем лицо. Накрыл своим, дипломным, сразу троих — смотреть, как из тел уходит жизнь, оставляя костяки, покрытые иссохшей плотью, было жутко, да и некогда, так что он и не стал смотреть, шмякнул башкой о дерево еще одного. И все вдруг закончилось.

Только трещали, разгораясь, деревья, ржали покалеченные лошади, да хрипел, свернувшись в клубок, кто-то из нападавших — пока Фроди не остановил ему сердце. Альмод обрушил поток воды на занимающийся огнем подлесок — правильно, только лесного пожара им не хватало! Спросил:

— Все целы?

Эрик угукнул, коснулся виска и зашипел от неожиданной боли. Альмод оказался рядом почти мгновенно. Усмехнулся:

— Ерунда, до свадьбы заживет. Повезло.

На плетение, прежде чем отойти, впрочем, не поскупился, хоть и «ерунда». Эрик запоздало кивнул: повезло. Надо бы радоваться, но внутри было пусто, словно все чувства выжгло. Пройдет, наверное. Зато не трясет, как в прошлый раз, и колени не подгибаются. Он огляделся. Ингрид вытирала меч чьим-то плащом, Фроди склонился над возчиком, лежащим ничком, коснулся шеи.

— Не свезло бедолаге.

Альмод кивнул. Обернулся к Эрику:

— Посмотри, что с лошадьми, и подлечи.

Эрик растерялся. Как устроен человек, он знал, но лошадь… Он же не коновал, в конце концов.

— Какая разница, собирать сломанные кости человеку или животному? — пожал плечами Альмод. — Но могу сам, если не хочешь.

— Нет, я справлюсь, наверное.

Лошади уже не ржали и не пытались подняться, лежали, тяжело подводя боками. Тоже совершенно ни за что мучались. Эрик опасливо обошел их — получить копытом вовсе не хотелось, — накинул плетение, нагоняющее сон.

— Помочь? — присела рядом Ингрид.

Эрик кивнул:

— Плетение удержишь?

Наведенный сон не прочнее обычного, а если большое и сильное животное проснется от боли и, напугавшись, начнет куролесить — никому не поздоровится.

Ингрид кивнула в ответ. Эрик сопоставил сломанные кости, скрепил. Запустил ускоренное восстановление. Интересно, найдется на станции кто-то, кто сможет подновлять плетение, пока не срастется по-настоящему? Надо будет сказать, что, если не найдется, пусть хоть в лубки затянут, жалко же скотину. Вместе с Ингрид они распутали упряжь — все равно обратно в повозку не впрячь, постромки порваны. Пешком придется — впрочем, в первый раз, что ли?