Эрик тупо кивнул. Хорошо, что всех трясет, не так стыдно. Плохо, что заметно.
Фроди шагнул к прилавку, за шиворот вытащил спрятавшегося там лавочника:
— Кому ты рассказывал про меня⁈
— Господин, милости!.. — полузадушенно просипел тот. — Все, что я говорил покупателям, — это что даже чистильщики не гнушаются моим товаром. Клянусь!
Свилось плетение, лицо лавочника стало безразличным.
— Кто-то расспрашивал, что за чистильщики у тебя бывают? — продолжал Фроди.
— Нет, господин.
— Кто-то расспрашивал про меня? Дескать, чернявый, курчавый, рослый?
— Нет, господин.
— Ты кому-то меня описывал?
— Нет, господин.
— Отпусти его, — сказал Эрик. — Он правда не знает.
Смотреть на лавочника было неприятно, и он перевел взгляд на пол. Медленно — тело словно одеревенело — нагнулся, подбирая упавшую книгу. В переплет впился осколок стекла. Попади такой в лицо, располосовал бы до кости, а то и кривым до конца жизни оставил. Эрик потянул стекло. Оно не подалось, пальцы дрожали, соскальзывали.
— В самом деле не знает.
Фроди распустил плетение. Лавочник недоуменно мотнул головой, уставившись на него, потом снова заскулил. Чистильщик выпустил его ворот.
Шарахнула дверь, пропуская влетевших стражников. Почему в этом городе они появляются только тогда, когда уже не нужны? Впрочем, в Солнечном стражи и вовсе не было. Или была, но Эрик на нее внимания не обращал? Припомнить не получалось. Он стиснул пальцы, и осколок наконец сдвинулся, оставив после себя глубокую дыру. Перелистал страницы — так и есть. Непоправимо испорчена. Жаль…
Фроди неторопливо развернулся к двери. Главный у стражников, не тот, которого Эрик видел ночью, скривился, глядя на застежку плаща, переливающуюся ярким живым огнем.
— Чистильщики… Сегодня что, все повально сдурели? В соседнем квартале…
Он осекся.
— Что в соседнем квартале? — спросил Фроди.
— Ничего, господин.
— И все-таки? — В пальцах блеснула серебряная монета.
— Какие-то болваны сцепились с гвардейцами в увольнительной.
Серебряк перекочевал из руки в руку.
— С гвардейцами? А была ли среди них девушка — такая высокая, рыжая?
— Целых две. Высокие и рыжие. Как и парни — других в ту дюжину не берут.
— И кто кого?
— А ты… вы как думаете, господин? Семеро одаренных, хоть и пьяных до изумления, и благородный с телохранителями без Дара?
Фроди усмехнулся:
— Если одна из девушек — та, о ком я думаю, Дар не помог бы и помощь остальных не понадобилась бы.
— Не знаю, что и о ком вы думаете, господин, но я нанимался в стражу, а не носильщиком трупов.
— В столице это одно и то же.
После паузы стражник спросил: