А можно и добить. К примеру, шарахнуть об стену, мышцы и кости прогнутся, поддаваясь, ледышка, в которую превратятся внутренности, — нет. Быстрее, чем сжечь. Хуже? А кому довелось сравнить? Он рванул нити, готовые вот-вот забрать тепло из тела Фроди, и понял, что перехватить нацеленное на себя плетение не успевает, если только не…

Рукоять клинка легла в ладонь. Мир привычно потускнел, потеряв разноцветье перевитых нитей. Изумленный возглас — кого из пятерых? Не важно. Эрик рванулся к ближайшему — еще один изумленный вскрик: противник потянулся к мечу слишком поздно, понадеявшись на плетения, и клинок ушел в его живот до середины. Фроди вырвался, успел зарубить того, в золоте. Двое кинулись на него, третий, со шрамом, ухмыльнувшись, шагнул к Эрику.

Он едва успел отдернуть голову, чтобы не получить мечом в лицо, а дальше получалось только блокировать удар за ударом и молиться, но на молитвы времени не осталось совсем. Слишком уж шустр оказался этот меченый. Плечо обожгла боль, рукав противно прилип к телу, мешая двигаться и без того ослабевшей руке. Увернуться от очередного удара удалось буквально чудом, второго чуда не будет.

Фроди, уже успокоивший своих и не особо заморачиваясь благородством поединка, просто ударил меченого чужака в спину и, пока Эрик лупал глазами и хватал воздух, точно выброшенная на берег рыба, вернулся к недобитку, который скорчился на мостовой, держась за живот.

— Кто сказал твоему господину про меня?

— Не знаю. Правда, не знаю!

Видеть в деле плетение, контролирующее разум, Эрику до сих пор не доводилось. С лица лежащего ушел страх.

— Кто?

— Не знаю.

Хрустнул под мечом позвоночник, тело затихло.

— Цел?

Эрик кивнул. Огляделся, ища что-нибудь, чем вытереть клинок, прежде чем убрать. Пожалуй, плащ этого сойдет…

Меч вернулся в ножны. Мир снова обрел цвет. Эрик услышал разноголосый гомон, вдохнул запахи крови и дерьма из свежевспоротых кишок. Желудок подкатил к горлу, и он успел порадоваться, что с утра не ел. Фроди оказался рядом, взял за плечо:

— Цел он, как же…

Эрик стиснул зубы, дожидаясь, пока плетение стянет рану.

— Все, — сказал Фроди. Легонько встряхнул. — Все кончилось. Мы живы, они — нет.

Эрик снова кивнул. И еще раз. Они живы. Эти — нет.

— Хлебнешь?

Он мотнул головой. Все кончилось.

Фроди за руку, будто маленького, повлек его в лавку. Усадил на подпаленный табурет.

— Теперь точно цел? Ничего больше?..

Не дожидаясь ответа, прошелся диагностическим плетением.

— Все хорошо… — выдавил Эрик. — Просто…

— Понятно. Отдышись пока. После первой смерти всех трясет. Я, помнится… — Фроди махнул рукой.