«Копчёный» — бывалый, опытный (в уголовной среде)
Досмотреть до конца, как Щербатый с командой справляются с лестницей, Стрельников не успел. В середине последнего на неделе рабочего дня его неожиданно вызвали в трест. Во время обеда ему сообщил об этом Георгий Гурамович.
— Требуют, понимаешь, тебя в управление, — сказал он, явившись лично в тот закуток около дымохода, где два дня назад Николай разбирался с непрошеными гостями.
— Требует кто? — уточнил бригадир, оторвавшись от «тормозка» с кашей и фаршем из курицы.
— Сам Вологди́н позвонил.
— Николай Николаевич?
— Да. Сказал, что не позже, чем в половину третьего, надо явиться на Гоголя…
Проигнорировать прямой приказ управляющего Стрельников, ясное дело, не мог. Быстренько дообедал, собрался и двинулся пешочком в Заречье.
Зачем его вызвали в трест — сомнений по этому поводу не возникало. Наверняка это было связано с недавним визитом на стройплощадку трестовского руководства и предложенного Николаем метода зимней кладки.
Хотя, по большому счёту, метод был вовсе не нов (противоморозные компоненты добавляли в бетоны-растворы и раньше), но именно эту комбинацию (поташ плюс технический лигносульфонат) в нынешние времена никто не использовал. Использовали, в основном, или обычную поваренную соль, или хлорид кальция, или натриевую селитру — химикаты распространённые и дешёвые.
К чему это приводило в строительстве, пусть и не сразу, показал пример станции «Ленинские горы» в Москве, которую, как помнилось Стрельникову-Петражицкому, должны были открыть в начале 59-го. В подарок съезду, как водится. Внеочередному, затеянному ради перекройки всех прежних планов на новые, гениальные, семилетние, прозренческие и провидческие, призванные одним махом решить все нынешние проблемы, как реальные, так и надуманные.
Ради удешевления и ускорения строительства станции и метромоста в районе Лужнецкой набережной, зимой в бетонную смесь решили добавлять нитрат натрия. Не нитрИт, о котором Стрельников знал и поначалу надеялся использовать его на этом этапе «прогрессорства», а нитрАт — разъедающую арматуру селитру. Результаты такой «рацухи» проявились практически сразу. Уже через пару лет железобетонные опоры и перекрытия станции и моста начали разрушаться, и впоследствии станцию, хочешь не хочешь, пришлось закрывать, а движение автомобилей по верхнему мостовому ярусу полностью прекратить.
Предполагали ли архитекторы и конструкторы, что всё будет именно так? Вероятно, что да, но под влиянием мощного интеллекта и несгибаемой воли партийных руководителей города и страны, вооружённые строго научной теорией, что прогрессивная идеология способна менять физические законы, всё-таки принимали такие не слишком продуманные решения. Тем более что по нынешним временам за это уже не расстреливали, не сажали, а максимум, переводили на другую работу, когда с понижением, а бывало и вовсе на ту же должность, только в соседнем ведомстве или районе…