Чуть грассирующий голос Яниэра прозвучал скорбно, но достаточно уверенно:

— Не стоит прерывать благословенное забытье… Отпусти его, Элирион.

Черный жрец намеренно пропустил мимо ушей свое заветное второе имя, которое берег как зеницу ока. Отпустить? Никогда.

— Это исключено, — стальным тоном отрезал он. — Я не сдамся и не отдам Учителя смерти.

Один раз он уже оспорил высшую волю небожителей — и сделает это снова. И снова, если потребуется.

— Я буду очищать кровь Учителя постоянно, без перерыва на сон и отдых, — взглянув прямо ему в глаза, твердо пообещал Яниэр, — но всех моих сил едва хватит, чтобы поддерживать в теле слабую искру жизни. Ты и сам знаешь, что черный цвет поглощает все, забирает все жизненные силы. Без очищения крови Красный Феникс умер бы уже сегодня. По сути, сейчас я поддерживаю в нем жизнь искусственно, не позволяю душе покинуть тело. Но посмотри сам: хоть черный цвет активно выходит в воду, но белая смоква уже начала засыхать, а вены Учителя постепенно чернеют. Кровотечение замедлилось, но не остановилось. Это больше похоже на пытку, чем на лечение: я продлеваю не жизнь, а муку. Я не могу спасти больного черным мором… не могу исцелить… нет ни одного шанса. Элирион, послушай меня: у тебя есть немного времени приготовиться к неизбежному исходу… Увы, что бы я ни делал, Учителю недолго осталось жить в этом мире. Там, где черный мор, там нет спасения. Черный мор неизлечим — таков закон небожителей.

— Ты будешь продолжать, — упрямо тряхнув головой, с явственной угрозой процедил Элиар. С досады он схватил и грохнул о стену одну из стоящих на столике чаш, этим почти детским капризом отчаянно надеясь утолить свое измученное, наболевшее сердце. — Неважно, в каком состоянии сейчас Учитель, — главное, что он жив. Мы найдем способ сделать что-то. Или просто продержимся эти пять дней, выждем, покуда оставшаяся незараженной кровь не станет лотосной и не одолеет черный мор. Ты понял меня, старший брат? Просто продолжай.

Элиар замолчал. Ничего не отвечая, Яниэр также молчал.

Надрывный звон разбитого стекла невысказанными словами повис в воздухе.

* * *

Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон весеннего равноденствия

Качаются на качелях. День тридцать шестой от пробуждения.

Там боли больше нет

*черной тушью*

Со времен прибытия в Ром-Белиат, Морскую Жемчужину Востока, всей своей открытой, мечтательной душой Элиар любил море, но ненавидел аквариумы, которые нередко держали в богатых домах Запретного города в качестве изысканного украшения интерьера.

Видеть вольнолюбивых морских обитателей, пойманных, чтобы до конца жизни содержаться в неволе, было невыносимо для выходца из Великих степей. А потому странное незнакомое помещение, в котором он очутился сейчас, навевало только смутную тоску и раздражение: для каких-то неясных целей его заполнили стоящими вдоль стен аквариумами. Здешние аквариумы вовсе не походили на обыкновенные небольшие емкости аристократов Ром-Белиата — встречались самые разные размеры и порой диковинные формы, а рыбы, что плавали в них, были такие яркие и необычные, что казались нереальными: ни дать ни взять волшебные картинки, ожившие по чьему-то могущественному велению. Однако все эти чудеса ничуть не трогали сердце, не побуждали любоваться красотой. Напротив, что-то внутри тоскливо ныло и желало всем этим живым существам только одного — свободы.