Нападавший обессилел не менее обороняющегося, но не добился успеха. Будет ли победитель в этой вечной схватке?
Наконец Учитель понял, что так просто не совладает с ним. Ученик не покорился его силе, и не оставалось ничего иного, кроме как отступить, сохраняя достоинство.
— Как посмел ты скрывать от меня, что достиг воплощения высших небожителей? — Тень сердито смотрела на него чужими глазами, полными черного огня.
— Учитель не спрашивал. — Элиар пожал плечами, медленно освобождаясь от остатков ментальной власти наставника.
— Черный дракон — уникальный зверь души, — холодно продолжила тень. — Из всех живущих оборачиваться им мог только падший бог, имя которого не следует называть. Как случилось, что твоим зверем души также стал черный дракон? Неужели, жаждая могущества Черного Солнца, в безумии своем ты стал поклоняться Деннице и возносить ему темные жертвы? Неужели ты хочешь, чтобы он освободился из оков и вернулся в мир, чтобы разрушить его, как сказано в пророчестве?
Элиар невесело рассмеялся. Как и всегда, он был виновен во всех бедах этого мира.
— Учитель ошибается: единственный, кого я желал вернуть к жизни, был сам Красный Феникс. Я никогда не служил падшему богу, погубившему Лианор. Наступил день, когда Бенну стал единственным центром мира, потому что я избрал его. И Черное Солнце, что сияет теперь у нас над головами, не имеет отношения к Деннице — оно мое и только мое. В служении Инайрэ нет нужды. Если вы не верите, я скажу вам это еще раз. Черное Солнце, во славу которого вот уже много лет приносят темные жертвы на всех храмовых алтарях, — это не Инайрэ. Черное Солнце — это я сам.
Темный Учитель казался потрясенным таким ответом, но уже в следующее мгновение сумел вернуть самообладание и взять себя в руки. Точеные черты лица наставника вновь стали спокойны.
— Воспользуешься тем, что стал сильнее? — с горечью бросил он. В сдержанном голосе послышалась настоящая боль. — Применишь полученные от меня знания против меня же?
Эти слова будто ошпарили Элиара. Он думал, что закалил свое сердце достаточно, но едва удержался от того, чтобы тут же не отшатнуться, не отпрыгнуть в сторону и на месте не сгореть от стыда от гнусной неблагодарности, в которой его уличили. Ужасно сознавать, что ученик проявляет неуважение к Учителю, осмеливается применить против него силу… возвысившийся, но оставшийся ничтожным ученик. Едва ли можно гордиться этим. Душу его затопило раскаяние.
Но не кроется ли в этом упреке очередной подвох? Тень хитра. Нельзя позволять ей беззастенчиво играть на струнах его сердца, как прежде это не раз делал сам Красный Феникс. Нельзя позволять манипулировать собой.