Но сказать было проще, чем сделать: сердце предательски пропускало удары, а перед внутренним взором проносились кровавые, размытые яростью сцены расправы над соперницей.
Длинный коридор, скудно освещенный редкими факелами. Полумрак, и в нем — ни души… Тем лучше: никто не должен видеть Третью ученицу в таком недостойном, взволнованном и растрепанном виде. Сломя голову она неслась по ледяным, застывшим за зиму каменным плитам, и капельки драгоценной крови Совершенных оставались на них, словно крохотные алые цветы, распустившиеся там, куда ступила ее нога. Сердце колотилось безумно, бешено, колотилось так громко и сильно, что в груди пекло, мучительно болело, и казалось: несчастное сердце вот-вот разорвется или выпрыгнет прямо из горла… Где же наконец злополучные двери? Где они спрятались, где? Вот-вот ей станет дурно, и она упадет в обморок прямо здесь, в пустых коридорах Северного Замка… и завтра утром ее, без обуви, без подобающей одежды и прически, обнаружат совершающие утренний обход равнодушные стражники-северяне…
Всхлипнув от жалости к себе, Агния остановилась, будто наткнулась на невидимую преграду. В плавающем ночном сумраке неясно вырисовывались двери в покои Учителя. Широкие, добротные, но не такие высокие, не такие изящные, какие Совершенная привыкла видеть в родном Ром-Белиате: чернея бездонным провалом в неизвестность, они вызывали невольную тревогу… Не обращая внимания на неподвижных Карателей, которые не имели права ее задержать, не раздумывая ни мгновенья, Агния ворвалась внутрь и, минуя пустой кабинет, решительно проследовала в опочивальню.
В этот поздний час свечи были погашены, но в комнате оказалось светло. Сияние близких северных звезд, необычайно яркое, щедро заливало глубокие кресла и большое овальное зеркало, низкий столик и гобелены на стенах, и только укрывшаяся в алькове кровать с бледно-голубым балдахином пряталась в полумраке. Все было окутано таинственной тишиной. Агния застыла на пороге и, казалось, даже перестала дышать. Бессмысленный и пустой взгляд ее блуждал, пока наконец не обнаружил искомое.
Заложив руки за спину, Красный Феникс недвижно стоял у окна и словно бы грезил наяву. Похоже, Первородный даже не заметил бесцеремонного ночного вторжения. Лунный свет мягко подчеркивал его узнаваемый силуэт, лунные блики запутались в иссиня-черных волосах, скользили по гладким серебряным прядям. Выражения лица было не разглядеть, но Агния догадывалась, куда смотрит сейчас верховный жрец храма Закатного Солнца и о чем думает. Окна его покоев выходили аккурат на площадь, где уже завтра утром должна была состояться прилюдная казнь вдовы владетеля Ангу…