Да, отчего-то он испытал сильное желание протянуть руку и накрыть оскверненные смертью пальцы волчонка своею ладонью. Не успев проанализировать свой порыв, он просто сделал это.
— Вы считаете, я ненавижу вас… возможно, вы правы, — совершенно внезапно Элиар переменил тему, и Элирий вздрогнул, бесцеремонно вырванный из потока мыслей. Напрочь игнорируя правила этикета, ученик смотрел ему прямо в лицо и, должно быть, легко прочитал застывшее на нем выражение ужаса и отвращения. — Но еще больше я ненавижу себя — за то, что не решился сделать то, что должно. За то, что рука моя оказалась недостаточно тверда и не поднялась на моего наставника. За то, что я не смог совершить убийство, которое спасло бы нас всех.
Речи и поведение волчонка были столь несуразны, столь диковинны и странны, что Элирий по-прежнему не представлял, что ответить, и почел за лучшее сохранять молчание.
— Я подарил вам жизнь ценою жизни целого мира… но вам это абсолютно безразлично. Конечно же, для великого Красного Феникса Лианора этого недостаточно, чтобы проявить хоть каплю благодарности.
Элиар раздраженно высвободил свою руку и продолжил, в негодовании повысив голос:
— Из-за вас мне приходится приносить в жертву людей с чистой кровью. Но их кровь недостаточно сильна, чтобы надолго снизить черное излучение. Их кровь — совсем не то же самое, что ваша лотосная кровь.
Элирий похолодел. Горькие слова упрека попали ему прямо в сердце. Так, значит, вместо одной великой искупительной жертвы в этом мире Элиар принужден приносить регулярные малые жертвы чистокровных. Конечно, Красный Феникс мог бы предположить такой исход — где-то в глубине души он и предположил, — но не хотел, упорно не хотел верить. Он не имел права верить, пока существовал хоть малейший, призрачный шанс, что история не повторилась. Он должен был убедиться.
Но, увы, ужасающие ошибки прошлого повторились. К точно такому же выходу однажды уже приходили на Лианоре, и священные храмовые алтари в один день почернели от человеческой крови, от драгоценной крови Первородных.
Разумеется, это не помогло, лишь продлило агонию края Вечной Весны. Не поможет это и здесь, в несбывшейся реальности, где ученик не решился принести великую искупительную жертву, не решился умертвить своего Учителя и тем самым остановить черный мор.
Элирий не знал, как реагировать. В груди было пусто и больно. Сохранив себе жизнь, он стал смертью целого мира. Хотел бы он жить в таком случае?
Эмоциональная вспышка утихла так же внезапно, как и началась: Элиар вдруг успокоился и мирно положил голову ему на колени. Ученик казался очень уставшим. Некоторое время он стоял так, не шевелясь, и Красный Феникс решил, что от нервного перенапряжения он просто-напросто заснул. Несмотря на все злодеяния и ошибки, что совершил ученик, в сердце Элирия что-то растаяло, и он испытал искреннее сочувствие. В этой позе нынешний Великий Иерофант чем-то напомнил ему прежнего несчастного волчонка, которого он силой забрал с собой из отчего дома.