О, так вот в чем тут дело. Должно быть, он снова прибегнул к излюбленной своей игре в молчание. Жестокая игра, особенно для такой эмоциональной и страстной натуры, как Элиар. В первый год обучения в храме искусственная тишина и отчуждение наставника неизменно вызывали сильное беспокойство и уныние. Безмолвие оглушало Элиара. Ему не нравилось видеть безучастное выражение на лице наставника, не нравилось слышать его молчание. Тем не менее, как выяснилось, волчонок был слишком упрям, чтобы искать подход к Учителю и молить о мире, как поступил бы на его месте дипломатичный Яниэр. Красный Феникс рассчитывал, что Второй ученик одумается и переменит свое поведение, станет более покладистым. Но в ответ Элиар с еще большим вызовом замыкался в себе, принимая свое наказание угрюмо, но непреклонно.
Проверенная годами воспитательная метода дала сбой, вызвав только отторжение и желание сопротивляться. Установленный срок оба демонстративно не смотрели друг на друга и молчали. Ни один не хотел уступать. Элирий привык ни от кого не ждать сопротивления… и, наткнувшись на сопротивление столь яростное, столь непримиримое, был поражен.
Увы, они с учеником оказались несовместимы. Элиар жаждал благосклонности наставника так сильно, так яростно, что в конце концов возненавидел его.
Впоследствии Красный Феникс изменил стратегию, отказавшись от стандартного наказания молчанием в отношении Элиара. Он понял, что с каждым таким разом становится для ученика все более чужим и непонятным, а это было вовсе не то, чего он на самом деле желал достигнуть.
Сейчас же Элирий особенно остро, особенно горестно осознал: его ученик просто хотел быть услышанным. А он… он не слышал — или делал вид, что не слышит, — без жалости оставляя волчонка в тишине, отнимая право звучать.
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон ясного света
Весенние громы усиливаются Бенну. Цитадель Волчье Логово
Несбывшаяся реальность
*безвременье и бесцветье*
Было тихо.
Вновь оказавшись в злополучной опочивальне, едва не ставшей ему роскошной золотой клеткой, его светлость мессир Элирий Лестер Лар от неожиданности зажмурился и не сразу решился открыть глаза.
В несбывшейся реальности царила ночь. По крайней мере, за огромным витражным окном стеною стояла тьма, а собственное тело его покоилось в кровати, возлежало на прохладных шелковых простынях, словно на алтаре. Тело это казалось очень слабым: телом обычного человека, а не великого заклинателя, способного воплощаться легендарным фениксом. Всякое движение духовной энергии цвета в меридианах было заблокировано.