Учитель сидел в полумраке перед большим овальным зеркалом. Почти все свечи были уже погашены: опочивальню приготовили для сна. В глубоком полукруглом алькове, отделенном от посторонних взоров тяжелой портьерой, скрывалась кровать под богато украшенным сверкающим горным хрусталем балдахином с серебряными позументами и кистями. Сейчас портьера была приподнята, парчовые занавеси балдахина, бледно-голубые, с длинной бахромою, разведены в стороны, схваченные толстыми витыми шнурами, и Элиар, не удержавшись, бросил взгляд на разобранное просторное ложе со множеством нарядных покрывал и шелковых подушек, вышитых северными гербовыми звездами.

Но, похоже, сегодня Учитель не планировал спать: он находился в заменяющем сон управляемом медитативном трансе, который позволял восстанавливать силы гораздо быстрее и эффективнее. Каждый мускул тела, расслабленный и мягкий, наполнялся энергией осознанно. Глаза цвета циан были плотно закрыты; брови, нередко сведенные, словно два клинка, в недовольной и высокомерной гримасе, сейчас оставались спокойны. Светлый лик приобрел пугающе-бессмысленное выражение: идеальная правильность черт казалась искусственной, а холодная красота — неживой. В это мгновение совершенством своим Учитель походил на статую божества канувшего в небытие великого народа мореходов.

Однако безупречный покой этот был обманчив. Также владеющий ментальной техникой осознанного сна Красный Волк знал, что при должном уровне мастерства ничто происходящее вокруг не остается незамеченным для находящегося в медитативном трансе, а потому, сделав еще пару шагов вперед, согнулся в долгом и низком поклоне.

Отдыхает ли Учитель когда-нибудь, как обычные люди? Элиар не был уверен. Возможно, в личных покоях в господской башне Красной цитадели, окруженный верными Карателями и выставленными оповещающими иллюзиями? Да, скорее всего: там, где чувствовал себя в безопасности, Учитель мог позволить себе расслабление. Но здесь, в чужом краю, в стане врага, вряд ли он станет безмятежно спать.

Тем временем, опершись руками о резные подлокотники, Учитель поднялся. Острому взгляду ученика стало очевидно, как сильно утомлен наставник: в медлительных, текучих движениях сквозила непривычная, почти не скрываемая усталость.

— Помоги мне, — без выражения приказал Совершенный.

Эта просьба смутила Элиара. Он повиновался, мысленно сожалея, что привыкший к идеально отлаженному ритуалу переодевания Учитель вынужден испытывать затруднения от его неуклюжего содействия. Зашуршали дорогие ткани. Находись они сейчас в храме Закатного Солнца, метнувшиеся к верховному жрецу храмовые служки скоро и ловко освободили бы того от грузных церемониальных одеяний, каждую застежку, ленту и потайной крючок которых давно изучили; а после облачили бы своего господина в более свободные и комфортные одеяния для сна. Сам он возился намного дольше, от смущения своего только путаясь и затягивая и без того непростой процесс; тщательно следя за тем, чтобы, снимая один за другим слои верхних и нижних одежд, случайно не коснуться священного тела наместника небожителей. Когда с переодеванием было покончено и Учитель вновь опустился в кресло, Элиар стянул с его ног высокие дорожные сапоги, взамен надев мягкие туфли.