На следующий день я пришла в парк раньше обычного. Сердце билось где-то в горле, ладони вспотели, хотя на улице было прохладно. Я боялась, что он не придёт. Боялась, что вчерашнее было сном. Но когда я завернула за поворот аллеи и увидела знакомую фигуру на нашей скамейке, внутри всё осветилось.Лёша сидел, слегка ссутулившись, и вертел в руках какую-то веточку. Он был в том же свитере, джинсах, но сегодня его волосы были чуть влажными, будто он только что вышел из душа. Он поднял голову, и карие глаза вспыхнули — он улыбнулся.— Ты пришла, — сказал он, и в голосе было столько облегчения, будто он правда боялся, что я не приду.— Я обещала, — ответила я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку.Я села рядом, чуть ближе, чем вчера. Мы молчали пару секунд, но это был не тот холодный вакуум, который я привыкла терпеть дома. Это было тёплое, уютное молчание, в котором не хотелось ничего менять.— Ты так рано, — сказал он, искоса на меня поглядывая. — Я думал, мы встретимся после твоих занятий.— Сегодня в школе было мало уроков, — соврала я. На самом деле я просто сбежала, чтобы увидеть его как можно скорее. Но об этом он не узнает.— Я тоже, — усмехнулся он. — Второй курс, экономический. Нам иногда проще забить на пары, чем слушать лекции про спрос и предложение.Я рассмеялась. Сама от себя не ожидала — смех вырвался лёгкий, искренний, почти детский.— Наверное, это сложно? — спросила я, чтобы поддержать разговор.— Скучно, — ответил он, — если честно. Я думал, экономика — это про деньги и интересные решения. А это про цифры, которые снятся мне по ночам.— Но ты ведь рисуешь, — сказала я. — Это твоё.Он посмотрел на меня с теплом, от которого у меня сжалось сердце.— Да. Только я никогда не показывал свои работы никому. Ты — первая, кто их увидел. Ну, кроме моей мамы, конечно.Я улыбнулась, и мы замолчали. Ветки тихо шуршали, где-то далеко лаяла собака. Всё было спокойно, хорошо. Как будто мир дал мне передышку.Сегодня всё было намного проще, чем вчера. Я уже не так сильно нервничала и не боялась сказать что-то не то. Мы гуляли по парку, медленно, почти без цели, просто наслаждаясь друг другом.Я рассказала ему о себе. О том, что живу не с родителями. Что мои мама и папа погибли, когда мне было шесть, и что теперь я живу с дядей и тётей. Я не говорила всей правды — не рассказывала про холодные взгляды, про наказания, про то, как боялась дышать в их доме. Я просто сказала: «У них свои заботы, я стараюсь не мешать». Мне не хотелось омрачать этот день. Не хотелось, чтобы