Три месяца спустя.Три месяца пролетели как один миг. Мы продолжали жить счастливо — настолько счастливо, насколько это было возможно при моих обстоятельствах. Каждый день мы встречались тайком от моих родственников, и каждый раз, когда я видела его, сердце пропускало удар. Это было незабываемо. С каждым днём я влюблялась в Алексея всё сильнее, глубже, безогляднее. Я уже не представляла своей жизни без него.Он стал моим воздухом, моей опорой, моим убежищем.За эти месяцы мы успели многое. Несколько раз он приглашал меня к себе домой. Сначала я боялась — вдруг его родители будут такими же, как мои опекуны? Но когда я переступила порог его квартиры и увидела его маму, я поняла, что ошиблась.Его мама оказалась удивительной женщиной. Тёплой, улыбчивой, с мягкими глазами, в которых светилась доброта. Она встретила меня как родную — напоила чаем, угостила пирогом, расспрашивала о жизни. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что она чем-то похожа на мою маму. Такой же ласковый голос, такие же заботливые руки. Я чуть не расплакалась тогда, но сдержалась.— Ты всегда можешь прийти к нам, Света, — сказала она мне на прощание. — Ты теперь часть нашей семьи.Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле. Часть семьи… Я не слышала этих слов много лет.А вот пригласить Лёшу к себе я так и не могла. Мой дом — не то место, куда можно привести человека, которого любишь. Я не хотела, чтобы он видел те стены, где я задыхаюсь. Не хотела, чтобы он встречался с дядей Виктором и тётей Ниной. Не хотела, чтобы Максим смотрел на него с той презрительной усмешкой, которую я знала слишком хорошо.Но я понимала, что не могу вечно скрывать правду. Он заслуживал знать, кто я на самом деле. Откуда я родом. И почему я боюсь возвращаться домой.Я решила рассказать ему всё. Всю правду о моих опекунах.— Лёша, — сказала я, глядя ему в глаза, когда мы сидели на нашей скамейке в парке. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.Он смотрел на меня с лёгкой тревогой, но молчал. Ждал.— Я не просто живу с дядей и тётей. Я там… я там как в клетке. Они не любят меня. Они никогда не любили.Я начала говорить, и слова потекли. Сначала медленно, с запинками, как будто я переступала через себя. Но чем дальше, тем легче становилось. Я рассказывала всё, что копилось во мне годами.Про то, как дядя Виктор и тётя Нина забрали меня к себе после смерти родителей. Про их показную заботу на людях и ледяное равнодушие за закрытой дверью. Про то, что меня никогда не хвалили, только попрекали каждым куском хлеба. Про то,