Какое-то время они просидели в тишине. Лорус прекрасно понял, что его терпение просто-напросто испытывали, но решил подыграть. Скоро Капитан демонстративно закрыл книгу и убрал ее в ящик стола.

– Вы хотели мне что-то сказать, ну что ж говорите, я слушаю.

Лорус достал завернутый лист пергамента с королевской печатью из внутреннего кармана камзола и протянул его Кэпу. Тот внимательно прочитал содержимое письма.

– А если я откажусь?

– Выбора у тебя нет, – ответил королевский советник. – Не поедешь добровольно, что ж, придется доставить тебя в столицу с применением силы, чего мы оба не хотим.

Лорус встал, поправил камзол, после чего добавил:

– Я бы не советовал тебе затягивать с решением. Буду ожидать ответа до вечера. Но надеюсь на твое благоразумие.

Кэп, дождавшись, когда советник выйдет, ударил кулаком по столу. Вечно король и королева поручают работу, которую не могут выполнить сами, ему. Да и он сам хорош. Надо же было так облажаться. Как он мог быть таким неосторожным.

о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о

Асэйлин закричала, когда сотни стрел, выпущенных людьми, пронзили тела короля и королевы, и их белоснежные одежды окрасились в красный, а лица скривились в гримасе боли.

“Это твоя вина,” – она услышала мысли матери. Кровь родителей на ее руках подтвердила этот тезис.

Голова закружилась, и когда Асэйлин пришла в норму, то обнаружила, что место действия изменилось, а родители стояли к ней спиной – живые. Она уверенно шла на них и чувствовала какой-то предмет в руке, но совершенно не могла отвести взгляд вниз. Когда король и королева обернулись их лица перекосило в ужасе, а Асэйлин почувствовала, что предмет в ее руке встретил какое-то препятствие.

Этим препятствием оказалась ее мать.

Кровь обожгла конечность, а слезы – глаза.

Король замахнулся на дочь мечом, но она сумела поймать лезвие одной рукой, а другой вонзила в живот отца кинжал. Плюясь в нее кровью, он сыпал различными ругательствами. Заслуженными, она не могла этого отрицать.

о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о

Каждую ночь Асэйлин просыпалась в слезах, эта не стала исключением. Ни Кэпу ни Айслин она о своих снах не рассказывала. У них есть дела поважнее, нежели ее кошмарные сны…

Асэйлин понимала, что уже не заснет, и лежать в постели нет смысла. Она встала с кровати и бесшумно, чтоб не разбудить сестру, прокралась наружу.

Тишина. Не было слышно даже стрекотания насекомых в траве. Вся природа спала. Спал и ветер. Из-за крон деревьев выглядывал яркий полудиск луны.

Асэйлин присела на бревно у перегоревшего костра. По ее щекам все еще катились слезы. Хотя они с родителями были не близки, она не хотела их потерять. Какое-то время она сидела, смотря на потухшие угли, освещенные слабым светом месяца, и рефлексируя то, для чего была рождена.