– Ничего не выйдет. Я вижу тебя, и поверь, самый жирный из белых ажнаби легко схватит тебя за ухо, открутит его и съест.

– Ничего не съест! Я сам его ухо съем!

– Нет, – вздохнул пират. – Жирный ажнаби рыгнет сверху свиной отбивной, и тебя скрутит в бублик. Ты еще мал для набега, браток. Видишь пряжку на моем ремне? Тебе сначала надо дорасти так, чтобы ты мог, стоя, языком ее вылизать – вот тогда я возьму тебя!

Рослый пират оглянулся на своих людей, показывая, что вот сейчас главная шутка сказана и как раз сейчас стоит смеяться. Все всё поняли правильно и принялись качать меха легких. Ведь второй смех должен быть громче первого.

Не смеялся только шкет.

– Ты вернешься из набега – и я застрелю тебя. Вонючка! – он развернулся и поплелся к берегу.

Больше не было необходимости держать тяжелющий автомат на весу, и гордый Ака, созданный неведомыми людьми в снежных пещерах, постыдно волочился по пирсу, стукая о каждую доску.

– Как он до сих пор не выстрелил?.. – негромко удивился Башати Али, правая рука грозного пирата Иссе Мохамеда Юсуфа по прозвищу Юлух.

– Потому что оружие стреляет только в руках воина, Башу, – не вынимая сигару и не поворачиваясь к собеседнику, ответил бородатый позер. И он же – грозный пират Иссе Мохамед Юсуф по прозвищу Юлух.

Гроза всего Аденского залива.

– Не знаешь, из чьей семьи этот шкет?

– Я что, всех крыс в Калууле должен знать?

– Ради этого тебя и держу, брат!

Башати расцвел огромной белозубой улыбкой.

– Кажется, это один из крысюков Белой Хавы.

– Я знал! Чувствуется в нем кровь маджертинов!

– Тоже мне достоинство. Разве не маджертины устроили дурацкий переворот в 78-м? И разве не после этого всё в Сомали пошло наперекосяк? Вот уже полвека вечной грызни? Людям приходится идти в море и грабить беложопых…

– Ты так говоришь, будто, это что-то плохое, – улыбнулся Юлух. Вернее, не улыбнулся, а оскалился – ведь он по-прежнему не вынимал сигару изо рта.

Али слегка сник.

– Не парься, брат, – Иссе Юлух хлопнул здоровяка по плечу. – Просто, когда в твоих жилах течет кровь огаденов, трудно увидеть мир нашими глазами.

– Чо там видеть? – набычился Башати. – Благородные сомаале должны водить по пескам верблюдов. Вонючий мир соленой воды пусть достанется белым ажнаби.

– Когда-нибудь я забуду, что ты мой брат, Али… Да как врежу тебе! Ну, посмотри на эту красавицу, – Юлух похлопал борт лодки. – Вот он наш верблюд. Он доведет тебя по этим сине-зеленым барханам куда угодно. Хоть, до Йемена!

– Этот верблюд больно прожорлив, – с улыбкой кивнул Башати на бензобак. – До Йемена он точно сдохнет от голода.