– Не твоего ума дело, – отрезал голос, но тут же, словно не выдержав, добавил: – Введен особый режим. Прямой приказ из столицы. Связь только по рации, по закрытым каналам.

– Но почему? Сержант! А по телефону?

– Ну, попробуй, умник, позвони по телефону!.. Всё, отбой!

Щелчок, и в эфире снова повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь неутомимой долбежкой волн о борт баркаса. Волнам, им плевать на всё это. Им бы только долбить о борт лодки.

Юлух медленно снял золотые очки, посмотрел на разбитого горем Дубича, на дрожащего Джулиано, на своих братьев-пиратов, похожих на растерянных детей.

– Что будем делать?

** Президент (17 апреля 2012 года, Абдирахман Мохамуд Фароле)**

– Необходимо срочно обратиться в ООН! – надсаживался министр иностранных дел. – Это же недопустимо! Какого… Почему, собственно, ОНИ отрезали Соль, Айн и Санаг?! Это исконно Пунтлендские территории, и ОНИ не имеют никакого юридического права…

«Неужели меня окружают исключительно идиоты» – вздохнул Форале.

Всё началось с сообщения военных об исчезновении дороги. Транссомалийская трасса, шедшая от столицы Пунтленда Гароуэ к центру провинции Соль Ласъаноду – пропала. Как будто, ее кто-то обрезал, скатал в трубочку и унес. После допроса (допроса с пристрастием, ибо военные категорически не могли объяснить то, чему в их головах не имелось объяснения) стало ясно, что исчезло всё: провода, канавы, наземные и подземные коммуникации. Любые признаки жизни по ту сторону «обрыва». И линия этого обрыва проходила практически ровно по границе.

То есть, не совсем. По всем бумагам, это была граница между столичной провинцией Нугаль и провинцией Соль. Только вот закавыка: три провинции Пунтленда (еще до президентства Фароле) заняли войска Сомалиленда. И ныне де-факто – это была государственная граница. Если раньше столица Гароуэ стояла в самом центре страны, то теперь она рискованно разместилась всего в 20 кэмэ от границы.

Которую глава МИДа, разумеется, не признавал, а действия Сомалиленда называл «беспрецедентной и аморальной агрессией».

Весь остаток дня и ночь ушли на то, чтобы выяснить шокирующие известия: Пунтленд оказался в полной изоляции от всего мира. Не политической, не экономической… А физической. Везде, за границей «пупа Земли» (так, кажется, Пунтленд называл балбес «докихот»?) были лишь дикие горы, степи и пустыни. Известный Форале мир просто исчез, заменившись девственной природой.

Какая-то неведомая… может быть, даже божественная сила в один миг отняла у них весь мир (ну, или наоборот: отняла у мира Пунтленд?)…

«А этот осел-министр хочет чуть ли не судиться с богом за то, что тот не посчитал Пунтлендом незаконно отторгнутые территории. И требует слать ноту в ООН, которой попросту нет! И всё это – вместо того, чтобы искать пути решения насущных проблем! Сука!».