И в этом кровавом месиве я чувствовал себя как рыба в воде. Я больше не охотился за сердцами, разве что по необходимости, когда требовалось докупить боеприпасы или пополнить собственный запас лекарства в виде сушёных кусочков. Всю свою злость я обрушил на выродков, уничтожая их целыми гнёздами.

Как вдруг всё резко прекратилось. Два года хаоса, боли, потерь и просто рек пролитой крови завершились за один день, словно кто-то невидимый вдруг дёрнул рубильник. Но то, что явилось следом, не укладывалось в моей голове.

За последующий год жизнь изменилась до неузнаваемости. Все понятия перевернули с ног на голову. Враги — те, кто жрал нас, превращал наших близких в себе подобных кровожадных тварей, — почему-то стали считаться друзьями. Когда я впервые встретил выродка за стенами крепости, решил, что у меня поехала крыша. Но то, что последовало за этим, окончательно выбило меня из колеи. В тот вечер я успел всего пару раз приложить тварь кастетом в рыло, когда на меня навалилась дружина. А затем меня заперли в камере и объяснили, что так больше делать нельзя, потому как изменённые отныне наши друзья и соседи. И хочется мне того или нет, но нам придётся жить с ними в мире и согласии.

Сказать, что я пребывал в шоке, это ничего не говорить. Мир в очередной раз рухнул. И я не понимал: где теперь моё место? Кто я? Ведь все мои навыки сводились к всевозможным способам убийства кровососов.

Нет, я мог бы вернуться к автомастерской и снова зарыться в железках и мазуте. Тем более что новых машин за это время не появилось, а те, что ещё оставались на ходу, требовали повышенного внимания.

Но я не хотел мириться со всем этим дерьмом.

Политика всегда, во все времена, влияла на рынок и цены. Даже в полностью разрушенном мире это не стало исключением. Как только появился запрет на убийство выродков, а это теперь называлось именно так, рынок отреагировал мгновенно. Цены на чёрное сердце взлетели до небес, и в некоторых местах его принимали аж втрое дороже собственного веса. Хотя в среднем стоимость варьировалась в районе «икс два». И это точно был не предел.

Я снова вернулся к ставшему для меня привычным занятию: вышел на охоту. Но теперь заниматься этим в открытую было нельзя. Таких, как я, окрестили браконьерами. А за нарушение этого нелепого и бесчеловечного закона грозила смертная казнь.

Но разве это проблема в мире, где всюду царит хаос? Всюду руины некогда величественных городов, а люди ютятся на крохотных пятачках, называемых «крепостями». Да и кто в здравом уме полезет расследовать смерть очередного выродка? К тому же если он сдохнет где-то там, за пределами островков цивилизации.