Здесь же обнаружился один странный эксперимент. Учёные без зазрения совести и малейших колебаний заставили одного из выродков голодать. Его кормили только человеческой пищей и давали воду. Диета состояла только в отсутствии крови. К бумагам и отчётам прилагалось и несколько видеофайлов, которые я тут же запустил. Изменённый бесновался так, будто в него вселился сам дьявол. В глазах безумие, движения рваные, словно его телом управлял кто-то другой, неумело дёргая его за невидимые ниточки. Подпись гласила, что сейчас шёл десятый день голодовки.

Следующий файл показывал труп, по крайней мере, складывалось именно такое ощущение. Но голос за кадром объяснил, что испытуемый пребывает в анабиозе. Его сердце билось так медленно, что на аппаратуре синус возникал всего раз в две минуты. И в это состояние он впал спустя тридцать дней с момента последнего приёма крови.

В этом состоянии его продержали целых три месяца, просто наблюдая за показаниями приборов. А затем в него влили примерно пол-литра крови. И выродок снова ожил, как в кино о древних вампирах. Его кожа разгладилась прямо на глазах, приняла живой, розоватый оттенок, и… учёный, что в этот момент производил наблюдения, расстался с жизнью. Выродок, словно дикий зверь, набросился на него и за секунду разорвал ему глотку, жадно присасываясь губами к хлещущей из артерии крови. А спустя всего двадцать часов учёный присоединился к стану подопытных. Никто и не вспомнил о том, что ещё совсем недавно он был их коллегой. Завидное хладнокровие…

«Дух-дух-дух», — раздался стук в дверь.

Я оторвался от монитора, нахмурив брови. Полина дремала в кресле. Девушка моментально подобралась и выхватила пистолет, направив его в сторону входа.

— Брак, ты там⁈ — прозвучал голос Сугроба.

— Твою мать! — Я резко подорвался, едва не опрокинув стул.

Полина убрала ствол и направилась к двери. Я же выдернул из ноутбука жёсткий диск и сунул его в ближайший рюкзак, на ходу захлопывая крышку компьютера. Когда командир вошёл, я уже спокойно сидел в кресле, наливая в кружку пиво из пятилитровой баклажки.

— Тебе чего не спится? — лениво спросил я.

— Не помешал? — вопросом на вопрос ответил он.

— Немного, — плотоядно улыбнулась Полина, плюхнулась мне на колени и, отобрав кружку с пивом, сделала большой глоток. — Но к делу мы ещё не перешли.

— Ясно, — буркнул он и уселся на стул возле компьютера. Выглядел он несколько рассеянно. — Я нашёл связного.

— Как? — не скрывая удивления, спросил я.

— Вот это как раз самое странное… — Он почесал подбородок. — Это скорее на меня вышли.