— Чего?
— Любит она тебя, по-настоящему.
— Я об этом не просил.
— О таком и не просят, — вздохнул Стэп. — Ну а ты что?
— В смысле?
— Брак, хорош уже дурака включать, всё ты понимаешь.
— Да не знаю я, — поморщился я и поставил на место пружину.
— Ну тебе с ней хорошо?
— Ёпт, Стэп, давай не будем ко мне в душу лезть, ладно? Я сам разберусь.
— Ладно, разбирайся, — хмыкнул он. — Просто я не понимаю: чё тебе ещё надо? Она же классная. А теперь с ней ещё и нянчиться не нужно, она сама кого хочешь завалит. Всё же один к одному, само тебе в руки идёт.
— Ну ты как моя мама, — отшутился я.
— Ага, то есть не я один тебе такое говорю? — усмехнулся приятель. — Маму-то вообще нужно слушаться, она плохого не пожелает. Иди, поговори с ней, я здесь сам доковыряюсь.
— Моя смена средняя, Полину под рассвет поставим. Хватит ей дрыхнуть на халяву, — распорядился я и установил на место крышку ствольной коробки. Дёрнул затвор, прохолостил, убедившись, что всё работает как надо, и примкнул магазин. — Пистолет почистишь?
— Да, сказал же уже, — кивнул Стэп. — Иди, хватит уже над девкой издеваться.
Я вошёл в спальню и обнаружил девушку, лежащую на кровати в позе эмбриона. Из-за темноты я видел лишь её силуэт, но всё же знал, что она не спит. Я уселся рядом и положил ей ладонь на бедро. Полина никак не отреагировала, продолжая тупо пялиться в стену. Сейчас, когда глаза уже привыкли к окружающему мраку, я уже начал различать некоторые детали.
— Ну чё ты как маленькая-то? — тихим голосом произнёс я. — Дуешься по всякой ерунде.
— Ничё, — буркнула она.
— Ясно. Вот и пообщались, — вздохнул я и, обойдя кровать, плюхнулся рядом, закинув руки за голову.
Некоторое время Полина так и лежала, не двигаясь, но затем повернулась и, закинув на меня ногу, уткнулась носом в подмышку.
— Фу, я же воняю. — Я попытался отстраниться.
— Мне нравится твой запах, — глухим голосом ответила девушка.
— Ну нюхай тогда, раз нравится, — усмехнулся я. — Кстати, у тебя сегодня предрассветная смена.
— Ладно.
— Это я к тому, что тебе спать надо, пока есть возможность.
— Угу.
Её рука скользнула вниз и легонько сжала мою промежность. Уже через секунду она оседлала меня и, приблизив своё лицо к моему, уставилась прямо в глаза.
— Ну почему ты такой? — прошептала она.
— Какой? — уточнил я.
— Чёрствый, как сухарь. Я тебе совсем не нравлюсь?
— Странный вопрос, — хмыкнул я. — Вообще-то, если ты помнишь, я выбрал именно тебя из десятка полуголых баб.
— Ну ты нашёл чего вспомнить, — поморщилась она.
— Просто констатирую факт.
— Дурак ты, Барков, — фыркнула девушка. — И уши у тебя холодные.