— Он здесь! — раздался крик за дверью. — Эй, Брак, сдавайся, если не хочешь сдохнуть!
— Да заходите, — с ухмылкой выдохнул я. — Я уже вас заждался.
Дверь едва с петель не слетела от мощного пинка, и внутрь один за другим ворвались несколько изменённых. Все вооружены до зубов, на меня смотрят через прицелы. Я даже какую-то гордость за себя ощутил. Это ж надо — целый отряд спецов по мою душу пригнали. Да, похоже, не поскупились на самую элиту!
— Рожей в пол! — заорал один из них, похоже, командир. — Лёг, я сказал!
— Да слышу я, не глухой.
Я попытался аккуратно улечься, но мне не дали. Двое подскочили сразу с обеих сторон и силой повалили меня на пол. Что-то врезалось мне в ребро, и я дёрнулся, за что получил прикладом по башке. Последнее, что я почувствовал, — это как выскользнул изо рта слюнявый кусочек чёрного сердца. А затем мир поглотила тьма. Хотя в нём и до этого было не очень-то много света.
Волны мерно наползали на берег, перекатывая мелкую гальку. Её шелест успокаивал, а иногда казалось, будто это дышит сама земля. Я сидел на берегу, щурясь от миллиарда крохотных бликов, что были разбросаны по бесконечной водной глади. Словно огромный исполин провёл ладонью по ночному небу, а затем — не скупясь, от души — засеял море звёздами.
Было жарко. Солнце так сильно пекло макушку, что мне захотелось окунуться. Разбежаться и прыгнуть в солёную воду. Как в детстве, когда энергия бьёт через край, впереди целая жизнь, и ничто в этом чёртовом мире не способно тебя удержать.
Становилось всё жарче. Припекало так, что голова натурально грозилась расплавиться. Море манило меня, обещало прохладу и облегчение, а шум прибоя напоминал ласковый шёпот. Я подскочил и рванул в воду. Брызги разлетелись во все стороны, искрясь под ярким светом, будто жемчужины. И я нырнул…
Вот только вместо моря я ощутил под собой что-то твёрдое. А распахнув глаза, увидел тяжёлую военную обувь. Память скачком вернулась, и я осознал себя лежащим на полу в луже слюней, что натекли из моего рта. Довольно мерзкое ощущение, учитывая промозглую атмосферу внутри заброшенной школы.
— Выносим, — прозвучала команда, и сильные руки оторвали меня от холодного кафеля.
Как же так? Неужели мне снова светит ферма? Неугасающее чувство голода и вечная борьба за жижу, которую мы называли едой? Уж лучше пулю в лоб, чем опять оказаться там. Но что я могу? Как выкрутиться из положения, когда я связан по рукам и ногам? Начну брыкаться, так меня снова вырубят.
Стоп.
А почему я очнулся? Почему нет тошноты, которая обязана присутствовать после такого удара? Ведь сотряс мне был обеспечен. Жар! Так вот что это было! Не солнце пекло мне макушку — это чёрное сердце работало, убирая все последствия от нанесённого удара. Видимо, отключаясь, я всё же слизнул тот кусок с пола и проглотил. Вот она — жажда жизни, когда тело преобладает над разумом.