— Смотри осколки, пуля могла фрагментироваться! — подсказал я, и Полина вновь запустила в рану пальцы. Некоторое время она копошилась там, а затем отпрянула и разревелась.
— Да чтоб тебя! — не выдержал я и подскочил к приятелю.
Первым делом пальцы на шею — пульс есть и это хорошо. Грудь едва заметно вздымается, значит, жив, чертяка!
— Держись, братан, — прошептал я и сунул свои вымазанные в грязи и чужой крови пальцы в рану на боку. Внутри было скользко и горячо, и как я ни возился там, ничего постороннего почувствовать так и не смог. А потому запустил руку в свой подсумок и запихал очередной кусок чёрного сердца в рану приятеля. Уж не знаю, что именно сработало, скорее всего, нужно было просто немного подождать после того, как была извлечена пуля.
На этот раз кусочек среагировал как надо: начал впитывать в себя кровь Стэпа, словно губка. Затем рана заполнилась чёрной массой, на месте которой прямо на глазах начала образовываться чистая кожа. Дыхание Стэпа выровнялось, стало глубже, а затем он застонал.
— Ну ты и придурок, — выдохнул я и отвалился от приятеля, прижавшись спиной к стене.
— П-хах, — хохотнула Полина и вдруг взорвалась оглушительным смехом: — Ха-ха-ха!
— Чем колола-то? — Я кивнул на валяющиеся шприцы.
— Кровоостанавливающим и опиатом каким-то, — вяло ответила Полина.
Девушка уже отсмеялась, и теперь на неё навалилась апатия. — Он много чего в аптеке набрал.
— Теперь понятно, как он себе коньяк на лайнере выменял, — хмыкнул я. — Ну жучара.
— Сам такой, — хриплым голосом буркнул Стэп.
— Молчи уже, — отмахнулся я.
— Спасибо вам. Я уж думал, мне конец, — всё же добавил он.
— Это не мне, — покачал головой я. — Тебя Полина с того света вытянула.
— Если бы ты не увёл за собой выродков, мы бы здесь все погибли, — парировала она.
— Всё, хватит сопли развозить, — сухо обрезал я. — Устроили тут…
— Вообще-то, ты первый начал, — заметил Стэп.
— И ты тоже заткнись. Валить отсюда надо.
— Ночь же на дворе, куда мы пойдём? — уставилась на меня Полина. — Может, лучше рассвета дождёмся?
— Может, и дождёмся, но точно не здесь. Дом того и гляди обвалится.
— Раньше строить умели, не то что сейчас, — усмехнулся Стэп.
— А ты у нас теперь архитектор?
— Устал я от всей этой херни, — вздохнул приятель. — Знаешь, о чём я думал, когда умирал?
— О покое? — попытался угадать я.
— Именно, — совершенно серьёзно ответил Стэп. — О том, что больше не нужно никуда бежать и ни в кого стрелять.
— Если что, я никого за собой силой не тяну.
— Дурак ты, — фыркнула Полина и поднялась с пола. — И уши у тебя холодные.