— При чём здесь Старый? Говори, твою мать! — Я проигнорировал замечание приятеля.

— Это всё он, — совершенно непонятно ответила Полина. — Он рассказывал Насте о ваших приключениях. И про старика этого тоже.

— Ты сейчас о ком? Кто это — он?

— Друг твой, Стэп. Он хвалился этим, хотел показаться крутым.

Я убрал нож от лица шлюхи и обернулся на приятеля.

— Чё? — Он невинным взглядом уставился на меня. — Это, вообще-то, не секрет ни хрена. У любого спроси — все знают, кто такой Брак и что он сделал.

— Ну ты и придурок, — пробормотал я. — Когда уже научишься рот на замке держать?

— Ой, отвали, — отмахнулся он, продолжая заниматься готовкой.

— Дальше что? — Я обернулся к девушке и уставился на неё злобным взглядом.

— Настя всё рассказала. Тоже похвалилась, какой у неё крутой клиент был…

— Ну вот, я же говорил, — снова вставил своё слово Стэп.

— Завали хлебальник уже, — резко осадил приятеля я. — А ты рассказывай…

— Ну я сразу поняла, кто ты…

— И? К нам какого хрена полезла?

— Чтобы сбежа-а-ать… — Полина разревелась в голосину, даже подвывать не забывала.

Нет, если она актриса, то ей просто обязаны выдать «Оскар». Так натурально играть…

— Что думаешь? — Я обернулся к приятелю.

— Да хрен её знает, — пожал плечами он, нарезая картошку крупными кубиками. — Я тут перед всем этим абзацем, как раз фильм один посмотрел. Старенький, конечно, но классный. «Большой приз» называется. Самое интересное, хотел ведь «Большой куш» врубить, а попалось вот это…

— Стэп! — прикрикнул на напарника я. — Можно без лирики?

— А, да, — смутился он. — Так вот к чему это я? Там очень любопытная фраза прозвучала: «Никогда не верь наркоманам и шлюхам»…

— Я не шлюха, — подвывая, вставила свои пять копеек Полина. — Меня заставили. Это мерзко…

— Как-то так, — развёл руками Стэп и подхватил очередную картофелину. — Но вообще, очень похоже, что она не врёт. Её вполне могли принудить к работе.

— Так и было, — хлюпая носом, ухватилась за соломинку она. — Они меня били и держали на цепи, пока я не согласилась. Я хотела сбежать.

— Бред какой-то… — Я почесал макушку.

— И ничего не бред! — Девушка дёрнулась, но потому как была крепко связана, ничего хорошего из этого не вышло.

Она вдруг выпучила глаза и, ойкнув, плавно завалилась набок, отчего снова разревелась. Мне пришлось встать, чтобы вернуть её в прежнее положение. Вообще, эта история больше походила на правду, но легче от этого не становилось. Я попросту не понимал, что теперь с ней делать? Ну, допустим, мы её вывезли — и что? Взять с собой? Так она же балласт, самый что ни на есть. Боец из неё никакой, характер — размазня. Бросить её здесь? Так ведь сожрут. Нет, мне-то, по большому счёту, насрать, что с ней будет, но как-то это… бесчеловечно, что ли? Жалко её…