«Это» приближалось, приближалось, приближалось… Пока я вдруг не понял, что расстояние перестало сокращаться, а начало даже потихоньку увеличиваться. Приоткрыл глаза, которые зажмурил от… греха. В полутора сотнях метров мимо проезжали сотни степняков, а совсем рядом, метрах в ста, ехала необычная группа людей.
Воины — все сплошь здоровяки на огромных рыцарских конях, в тёмных воронёных доспехах, и юноша лет восемнадцати-двадцати. По виду — типичный степняк. Только одежда необычайно дорогая — сплошной шёлк и золотое шитьё. Доспехов он не носил, но тому, кто мог решить напасть на него, можно было только посочувствовать — именно он был источником той гигантской энергии, что я засёк раньше.
Вспомнив истории, что некоторые люди могут чувствовать пристальный взгляд, я снова зажмурился и замер, стараясь даже дышать через раз. Лишь через несколько минут смог выдохнуть свободно — пронесло! На этот раз — пронесло!
Драпали мы так, что только пятки сверкали. И я был первый бегун. А чего не пробежаться? Ветерок свежий, морозец слабый, снежок сверху сыпет. Лепота! Самое оно по лесу-то побегать! Добежали до коней, да поскакали. Коням-то, небось, тоже пробежаться хочется — застоялись поди!..
В результате успешно проведённого манёвра ретирады мы уже через пару часов оказались достаточно далеко, чтобы не бояться преследования. В этом нам помогал всё усиливающийся снегопад, хотя передвигаться скоро станет не очень-то приятно.
Прилетел «Нечто», сообщил о людях впереди. Сбавили темп, стали подкрадываться, но тревога оказалась ложной. Я почувствовал впереди присутствие своего «Сосуда». Не иначе, крестьяне выбрали для своего отхода тот же маршрут, что и мы. Впрочем, удивляться тут нечему — они знали местность не хуже нас, а дорог достаточной проходимости, чтобы проехали телеги, а степняки о них бы не знали — раз, два и обчёлся.
Нашему появлению они были рады… Ну, как рады. Скорее — рады, что мы, а не степняки. У них не было к нам большого доверия. Да, спасли из рук степняков, но не для них же старались, а ради трофеев. Просто так жизнь сложилась. Сложись иначе — могли бы и их пограбить. Те же степняки с крестьян ничего не взяли — смысла не видели. Всё равно они для кочевников были рабами, не имеющими прав ни на что. Даже одежда, что на них, принадлежала степнякам. Этого я не понимал. Ну захватил ты человека в плен, но обращаться к нему как к вещи? А здесь это само собой разумеется. Не стать мне, походу, феодалом… Мозги не так устроены. Факт о том, что все люди первоначально равны по своим возможностям и воспитай крестьянина как аристократа — разницы под микроскопом не найдёшь, слишком укоренился в моей голове.