Вот чем мне нравилась моя нынешняя подружка — так это почти полным равнодушием к шопингу. Мы остановились чуть ли не на центральной улице стольного города, жилых домов на ней почти не было — одни магазины, лавки, рестораны, гостиницы и бордели. Даже я после обеда — и то прошвырнулся по торговым точкам, прикупил себе перчатки на замену, Мила ходила за мной с недовольным лицом, мол, нечего взрослому половозрелому мужчине в таких местах делать, и только в оружейном магазине зависла. Ну а я зашел в банк, мощное здание с узкими окнами-бойницами, и там взял векселя Смоленского княжества. Земли вроде все вместе, а денежки — врозь. Золото еще шло один к одному, а вот банкноты пришлось бы менять с дисконтом. Ну и заодно общий счет открыл — у банка были отделения в разных княжествах, так что и вещи, и деньги можно было получить в любом, только распорядись да денежку заплати.
Долго задерживаться в стольном граде Белгороде, то есть Северске, мы не стали, и в пять вечера, только начало темнеть, загрузились в повозку — я рассчитывал доехать почти до границы со Смоленским княжеством к ночи, и остановиться в селе Жирово, вотчине служилых дворян Чернышевых, километрах в тридцати от Куреска. Путеводители хвалили тамошний постоялый двор за блюда из дичи и удобные комнаты. Хоть местность тамошняя была дикая, только дорога посреди леса, но вот этот островок цивилизации пользовался популярностью. Сначала появился тот самый постоялый двор, с вывеской, изображающей пузатого мужика с кружкой пива и большим окороком, а потом вблизи выросло село, жители которого все как один работали на нужды путников, следующих из одного княжества в другое. Можно было бы и в Куреске остановиться, но лучше проехать в первый день чуть больше, а на следующий — приехать пораньше. Да и дорога была не такой уж долгой, четыре часа — и в полной темноте, развеиваемой подвешенным метрах в двадцати впереди повозки светляком, мы заехали на постоялый двор.
Колдун ты или не колдун, а на природе спится лучше. Свежий воздух, никакого шума — хозяйство Чернышов предусмотрительно разместил в трехкилометрах от постоялого двора, за лесом, и петухи с коровами орали там в свое удовольствие, не тревожа постояльцев. Зато каждое утро, а тут уже в четыре было многолюдно, к столу подавался свежий хлеб, парное молоко, овощи только что с грядки и яичница из только что снесенных яиц. Органическое питание, и цены вполне умеренные. Местный маркетинг только уважение вызывал.
Я потянулся, скинул с себя ногу Милы и спустился вниз, к завтраку. Семь утра, казалось бы — слишком рано для приема пищи, однако большинство гостей уже давно поели и разъезжались — для медленной повозки как раз день пути что до одной столицы, что до другой. И чего Росошьев так неодобрительно отзывался о путешествии на своих четырех, непонятно, дорога была отличной, разбойники взяли отпуск, а сам постоялый двор — выше всяких похвал. Белоснежное мягкое белье, удобный матрас, комнаты тщательно звукоизолированы, хоть режь кого, никто не услышит. В каждом номере свой санузел с большой медной ванной, горячей водой и наборами лесных настоев. Смело бы поставил гостинице пять звезд — но вот бассейна и тренажерного зала не наблюдалось, упущение хозяев, на котором, впрочем, я не стал заострять внимание.