В этот момент из стены, будто тень, скользит Змейка.

— Мазака! — прошипел хищница, замерев в боевой стойке.

— Пробралась? Умница, — хвалю Мать выводка, и она тихо мырлычет. — Подождем Ломтика и в атаку.

За стеной раздаётся мощный взрыв, от которого мелко дрожат стены. Теневой щенок уже вышел на охоту и начал подкидывать взрыв-артефакты. Хаос созрел в считанные секунды — крики, грохот. Княжеская охрана мечется, не понимая, что происходит.

Я достаю артефакт связи.

— Гвардия, начинайте наступление.

На моем лице расползается ухмылка. Что ж, князь, не захотел сам встретиться с Фомой Фомичевым, получил то, что заслужил.

Временная резиденция князя Великопермского, Москва

Князь Ермолай, только что выбитый из сауны с банщицами, мчится по коридору в халате, раздувающемся, как знамя позора. Одежда совершенно не подходит для обороны и командования в боевых условиях, но времени переодеться нет: вокруг гремят взрывы, стены дрожат, а охранники, не сбавляя темпа, орут на весь коридор.

— Атака! Князя на вертолёт! Быстрее, быстрее!

Ермолай, тяжело дыша, перепрыгивает через упавшую стойку и несётся к вертушке, стоящей на крыше. Гвардейцы запрыгивают в кабину, он в последний момент втискивается следом. Рёв моторов перекрывает крики и грохот, лопасти бешено закручиваются, разгоняя воздух. Вертолёт взмывает в небо — хаос и паника остаются внизу.

— Взлетаем! — командует Ермолай, вцепившись в поручень.

Но не успевают они подняться на высоту, как с левой стороны, в ослепительном золотом сиянии, появляется гигантская тень. Золотой дракон, сверкающий, как живое солнце, разрывает облака и поднимается на их уровень, раскрывая пасть. Ермолай только успевает выругаться, прежде чем неистовый поток огня обрушивается на вертолёт.

Металл плавится, воздух заполняется едким дымом и запахом горящей обшивки. Кабина озаряется адским светом, лопасти начинают терять форму, разлетаются, и вот уже машина, потеряв управление, крутится в воздухе и начинает падать. Гвардейцы вопят, огонь пожирает всё вокруг, и единственное, что вырывается из уст Ермолая в последнем всплеске ненависти:

— Гребаный Филинов!

Усадьба Фирсовых, Москва

Фирсов Ефрем Кузьмич сидит за массивным столом в своём кабинете, газетный лист хрустит под его пальцами. На первой полосе жирным шрифтом пестрят заголовки: «Падение вертолёта князя Великопермского! Все на борту, кроме князя, погибли!» . Кузьмич хмурит лоб, задумчиво покручивая ус.

— Модель, пишут, ханьская. Никогда не доверял этим рисоедам. Что они понимают в технике? Только тырить и могут, — ворчит он себе под нос, постукивая пальцем по строке с описанием технических характеристик.