Когда мы вышли из ресторана, тишина повисла между нами, тяжёлая и натянутая. Алексей шагал чуть впереди, и даже его спина казалась раздражённой. Он не произнёс ни слова, но по тому, как сжаты его губы, как напряжённо двигаются плечи, было понятно — злится. Сильно.

Я знала, почему. Мелкие намёки, невинные подколки — казалось бы, мелочи, но, видимо, я слишком сильно задела его этим утренним перформансом. Слишком сильно.

И всё же внутри тлела дерзость. Хотелось кинуть фразу. Сарказм. Маленький вызов.

"Что такое? Почему наш король всея бизнеса так дуется? Я что, нарушила его идеальный график?"

Уже открыла рот, собираясь выпалить что-то в этом духе, но в этот момент он обернулся.

Взгляд. Медленный. Тяжёлый. Пронзительный, как лезвие. И такой… хищный, что я мгновенно передумала. Слова словно застряли в горле.

Я только сглотнула, делая вид, что рассматриваю свои ногти.

И не сказала ничего.

Всю дорогу до офиса он молчал. Глухо, непроницаемо, будто рядом со мной сидел не человек, а гранитная статуя. Я время от времени бросала осторожный взгляд, пытаясь уловить хоть намёк на эмоцию. Понять, обижен ли он, раздражён, зол... или, может, я просто зря нагнетаю?

Наверное, пронесло, — решила я, когда подъехали к офису.

Но стоило нам зайти внутрь, как мои надежды рухнули. Алексей первым прошёл в наш кабинет. Я шагнула следом, и не успела даже обернуться, как щёлкнул замок. Он повернулся. В глазах — ничего, кроме холода.

Я сделала полшага назад, когда он подошёл. Слишком близко. Слишком плотно. Границ между нами будто не существовало.

Вдохнула. Медленно. Спокойно.

— Алексей Михайлович, — начала, но слова вышли тише, чем я ожидала.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз. И я поняла.

Пронесло? Нет. Сейчас всё только начинается.

Он резко схватил меня за запястья, одним движением поднял их вверх, сильно, но не больно прижимая мои руки к холодной стене. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Алексей стоял слишком близко, его глаза смотрели прямо в мои — жёстко, нетерпеливо, словно он долго боролся с собой и сейчас сорвался.

Прежде чем я смогла что-либо сказать, его губы жадно и настойчиво накрыли мои, с таким жаром и властностью, что мир вокруг перестал существовать. Я была словно оглушена этим поцелуем — глубоким, требовательным, почти грубым. Мысли испарились из головы мгновенно, оставляя лишь бушующее внутри желание.

Кровь зашумела в ушах, и я не успела понять, как сама прижалась к нему, подалась навстречу, полностью открываясь, отвечая на его требовательный поцелуй так же страстно и отчаянно. Меня охватила горячая дрожь, пронизывая от макушки до кончиков пальцев, пульсируя тяжёлым, сладким теплом где-то внизу живота.