Мама продолжала листать, и там шли кадры один за другим: Алексей в первом классе, с букетом гладиолусов, лицо недовольное, как будто его заставили выступать на публике; Алексей в спортивной форме, и подпись на обороте “пытались отдать на фигурное катание - сбежал”; Алексей с разбитой губой и глазами “я не виноват”.

— Вот этот, — мама ткнула пальцем, — особенно показательный.

На фото Алексей стоял в комнате, рядом - сломанная настольная лампа. Он держал в руках кусок провода.

— Он решил, что может сделать “умный свет”, — сказала мама. — В девять лет. Нашёл папину отвертку. Залез куда не надо. И когда я прибежала на запах палёного пластика, он сказал: “Мама, всё под контролем”.

Мама, будто почувствовав, что мы уже достаточно “разогреты”, закрыла альбом и поставила его в сторону.

— Ладно, — сказала она, наливая нам всем ещё чаю. — Хватит компромата на сегодня. Оля, ты не думай, что я тебя пытаюсь загнать в загс завтра. Я просто… радуюсь. Он у меня… — она посмотрела на Алексея внимательно. — Не умеет показывать любовь.

Алексей резко отвёл взгляд, будто эти слова были слишком личными.

Пирог закончился. Чайник остыл. За окном уже темнело, стекло становилось зеркалом, в котором отражались лампы и наши движения.

Мама ушла “помыть посуду” и на самом деле оставила нас в тишине. Я слышала, как в раковине шумит вода, как стукаются тарелки, и эти бытовые звуки почему-то действовали успокаивающе.

Алексей поднялся со стула.

— Пойдём, — сказал он.

— Куда? — я насторожилась автоматически.

Он посмотрел на меня и на секунду задержался взглядом, будто вспомнил наш разговор в коридоре.

— На крыльцо. Подышать. Если ты не против.

***

Крыльцо было деревянное, чуть влажное от холодного воздуха. Лаванда в кадках стояла как маленькие кустики памяти о лете. Небо было низкое, тёмно-синее, и где-то вдалеке слышались редкие машины.

Холод мгновенно влез под воротник и отрезвил. Я втянула воздух, он был чистый и резкий, пах дымком и землёй.

Алексей встал рядом.

Несколько секунд мы просто молчали. Я слышала, как в доме за спиной еле-еле бормочет телевизор, как на кухне мама шуршит полотенцем.

Алексей опёрся рукой о перила.

— Ты сегодня… — начал он и остановился, будто слово не подошло.

— Сегодня я была на грани сбежать, — честно сказала я, не глядя на него. — Сначала от твоей мамы. Потом от тебя. Потом от самой себя.

Он выдохнул так, что в воздухе появился белый пар.

— Я видел.

— И всё равно назвал меня невестой, — добавила я.

Он повернул ко мне голову.

— Я сказал это… потому что мне хотелось, чтобы это было правдой, — произнёс он тихо. — Не потому что я решил за тебя. А потому что… я дурак, который иногда путает желание с правом.