Шелковые бретельки платья скользнули с её плеч, и ткань с мягким шорохом упала на пол, оставляя Киру полностью беззащитной передо мной. Больше не существовало времени. Были только её горячая, пахнущая тонким парфюмом кожа, её рваные выдохи в мою шею и сумасшедшая, глубокая потребность вернуть то, что у нас отняли эти годы.
Я бережно опустил её на прохладные простыни, но Кира не отпустила меня — притягивала к себе, словно всё ещё боялась, что я исчезну, растворюсь в неоновом свете. В её серо-голубых глазах я видел ту же оглушительную истину, что сжигала меня изнутри: мы оба чертовски устали воевать с миром поодиночке.
— Кира… — выдохнул я ей в губы, накрывая её тело своим.
Мои ладони, горячие и нетерпеливые, скользили вверх по её бедрам, заставляя Киру судорожно выдыхать мне в рот. Я сходил с ума от контраста её нежной кожи и своего жесткого, бьющего через край желания. Мой язык очертил хрупкую линию ключицы, спускаясь ниже, к тяжело вздымающейся груди. Кира судорожно выдохнула, вплетая пальцы в мои волосы, когда я припал губами к налившейся, чувствительной вершине. Я медленно, дразняще очертил языком потемневший сосок, заставляя её вскрикнуть и выгнуться мне навстречу, а затем слегка, на грани фола, прикусил его. Кира всхлипнула, её тело прошила крупная дрожь, и она сильнее вжалась в простыни, полностью отдаваясь этой сладкой, мучительной ласке. Я чувствовал, как она горит под моими губами, и это лишало остатков контроля.
Я рванул пуговицы, сбрасывая одежду на пол, и когда мы соприкоснулись обнаженной кожей, между нами словно коротнуло оголенный провод. Мои ладони скользили ниже, по шелку ее бедер, разводя их в стороны и полностью подчиняя Киру своей воле. Я спустился поцелуями к животу, чувствуя, как она судорожно втягивает воздух. Вся ее прежняя броня сгорела, когда я припал губами к самой интимной, нежной точке ее тела.
Кира испуганно всхлипнула, намертво вцепляясь пальцами в простыни, когда мой язык коснулся ее — уверенно, ласково, с той голодной жадностью, которую я копил долгие шесть лет. Я изводил ее медленным, тягучим ритмом, заставляя ее бедра упрямо и беспомощно выгибаться мне навстречу. Спальню заполнили ее рваные, сладкие стоны. Кира плавилась, изнывала в моих руках, полностью теряя контроль, пока из ее губ не посыпались тихие, бессвязные мольбы. Она была переполнена мной, влажная, горячая и абсолютно готовая.
Когда я наконец поднялся, нависая над ней, Кира умоляюще посмотрела на меня, её бедра мелко дрожали, а серо-голубые глаза потемнели от желания. Я медленно упёрся налитым, горячим членом в её истекающее влагой лоно. От этого первого прикосновения кожа к коже мы оба одновременно выдохнули.