— Миш, разговаривать буду я, — сказал Лева, когда мы подходили ко входной двери магазина. — Будем надеяться, что моя взрослая и солидная внешность сработает и нам все продадут. А ты уж будь рядом на подхвате, в случае чего поддержишь.

Я кивнул и открыл дверь, пропуская Леву. Изнутри помещение выглядело как самый обычный советский сельмаг. Нехитрый и не самый богатый ассортимент товаров частично компенсировался их массовой выгрузкой на витрины — как говорится, старожилы помнят. Грязноватый прилавок и такие же весы с качающейся стрелкой пустовали в ожидании покупателей, как и массивные деревянные счеты, которые для детей будущего будут выглядеть уже как бессмысленное соединение никак не связанных между собой составляющих.

Полноватая продавщица средних лет уставилась на нас, как только мы вошли в магазин. В эту минуту мы были здесь единственными посетителями, и взгляд продавщицы заставил меня заподозрить, что она прекрасно понимает, за чем именно мы к ней наведались.

— Вам чего? — казенно спросила эта явно уставшая тетка за прилавком.

— Нам бы это… — Лева ловко щелкнул себя пальцами по кадыку, как завсегдатай подобных заведений. — Пару бутылок!

— Никаких бутылок, — отрезала продавщица. — Ты чего, думаешь, что я не вижу, сколько тебе лет?

— А сколько… — вдруг залепетал Лева. Такого отпора он явно не ожидал.

«Ну вот, начинается», — с тоской подумал я. «Как бы эта царица торговли еще сейчас подмогу не позвала. Скандалов не оберешься».

— Да хватит вам тут выкобениваться, что ли! — раздраженно воскликнула продавщица. — А то я не знаю вас таких! У меня у самой вон племянник по магазинам так шастает. Самому пятнадцать лет, сопляку, а вымахал уже под два метра, усы выросли, и некоторые умудряются думать, что ему лет двадцать. Ага, сейчас! Нашли тут дурочку с переулочка! Брысь отсюда, пацанье!

Лева огорченно пожал плечами и уже было собрался разворачиваться, чтобы выходить из магазина, как вдруг мне пришла в голову спасительная мысль:

— Так мы же не себе покупаем-то! — выпалил я, стараясь говорить как можно более напористо, чтобы продавщица не успевала осмыслить и придумать аргументы против. — Это мой дядя нас попросил купить!

— Н-да? — продавщица недоверчиво сощурилась, с подозрением глядя на меня. — А чего же твой дядя сам сюда прийти не может, если такое дело?

— Да он ногу подвернул сильно, — не моргнув глазом, выдал я. — Лежит сейчас на диване, охает, по дому еле-еле передвигается. А у вас, говорит, такое вкусное вино продают на Кавказе, что пусть хоть умирать буду, а должен его еще раз отведать!