— Погодите! — услышал я голос Григория Семеновича. Я обернулся и увидел, как наш тренер вовсю бежит в нашу сторону. Первым делом он и бросился к нам, схватив нас с Бабушкиным в охапку. — Вот вы где! А я вас по всему вокзалу ищу!

— О, никак, судья подоспел! — хохотнул один из ментов.

— Да нет, я тренер их, — не понял юмора Григорий Семенович. — Можно вас на минутку?

Взрослые отошли на пару метров в сторону. Менты время от времени с подозрением поглядывали на нас — видимо, боялись, что это отвлекающий маневр и мы сейчас дадим деру. До нас доносились обрывки их разговора: «Динамо… сборы… понимаете, это же честь динамовского флага… потом ведь чемпионат РСФСР…» После нескольких минут таких переговоров милиционеры, еще раз внимательно нас оглядев, попрощались с Григорием Семеновичем и отправились патрулировать здание дальше.

— Ну чего вам спокойно-то не живется? — тренер в сердцах сплюнул себе под ноги. — Ну стойте себе да ждите поезд или вон пирожков купите. Обязательно надо эти сцены с милицией устраивать? А если бы я вас не заметил? Мне что, разорваться надо было бы? Половину «Динамо» отправить на поезде, а половину здесь из милиции вытаскивать? А, Бабушкин?

— А чего я-то, — угрюмо возразил Бабушкин. — Это вообще все случайно получилось.

— Ага, случайно, — кивнул Григорий Семенович и подозрительно понюхал воздух рядом с Денисом. — Знаю я твои случайности. И, что характерно, они почему-то только твои! Если бы меня спросили, кто из моих ребят встрянет в какую-то историю, у меня бы даже не получилось другой кандидатуры придумать!

Бабушкин виновато молчал.

— Ладно, — смягчился Григорий Семенович. — Пойдемте, вон наш поезд уже прибывает. Смотрите еще в пути никуда не вляпайтесь!

И снова меня поприветствовал до боли знакомый советский плацкарт! Единственное отличие от обычной поездки было в том, что сегодня весь вагон был занят спортсменами, едущими на сборы. С одной стороны, это прибавляло спокойствия: все-таки со своими едем. А с другой, кто их знает, этих своих. Вон Бабушкина чуть под монастырь не подвели, и меня с ним заодно. Теперь же в вагоне начинались обычные дорожные споры.

— Да ладно тебе, какая разница, где ехать, — раздался голос Шпалы в конце вагона.

— Вот раз тебе нет разницы, то сам возле туалета и езжай! — возмущенно возражал ему кто-то.

— Да при чем здесь туалет, у нас компания, я со своими ехать хочу! — не сдавался Шпала.

— Ой, рассказывай эти сказки своей бабушке, а, — был непреклонен его собеседник.

По итогам разных рокировок и переселений я занял верхнюю боковушку. Несмотря на распространенные предубеждения против боковушек, да еще и верхних, мне они нравились. Во-первых, если тебе нужно отойти, то не придется проходить через соседей. В то же время, если понадобится пообщаться с соседями — они рядом. Плюс к этому верхнее место — это как бы свой уединенный уголок, куда уж точно никто не полезет и не помешает. А то, что все ходят по коридору рядом с тобой — так в подростковом возрасте такой крепкий и здоровый сон, что там могла маршировать рота солдат — я бы все равно не заметил и уж тем более не проснулся.