— Может, ты еще раскладушку здесь себе поставишь? — прошипел ему я сквозь зубы.

— А чего ты возмущаешься-то? — стараясь оставаться невозмутимым, так же тихо ответил он. — Если хочешь, можешь сделать так же. Я сделаю вид, что ничего не заметил. Нам тут все равно еще, судя по всему, стоять долго, так почему бы себе не помочь?

Ага, знаю я такую «помощь себе». На деле она заключается в провоцировании соперника. Если бы я сейчас поддался на эту уловку и так же расслабил руки, то даю, как говорится, рупь за сто: этот «великий комбинатор» тут же крикнул бы, что я проиграл, и ему действительно могли бы засчитать победу. Не на того напал, дурачок!

— Еще раз так сделаешь, — процедил я, — и я обращусь к тренерам.

Мой соперник только хмыкнул — мол, ишь какой принципиальный выискался.

Так мы простояли, наверное, еще не меньше часа. Во всяком случае, я слышал, как корпус, притихший во время послеобеденного сна, снова постепенно начал наполняться звуками шагов и голосов. Сколько же мы уже так стоим? Часа три, наверное? Или уже больше? А тем временем нам обоим действительно становилось все тяжелее и тяжелее сохранять свое исходное положение. Руки и у меня, и у него уже заметно тряслись, и теоретически даже было возможно, что мы не выдержим в одну и ту же секунду.

— Слушай, — снова заговорил со мной этот хитрец, — Мы же с тобой и так, и так оба в финале. В любом случае оба поедем на чемпионат. Так давай, чтобы ни тебе и не мне — сыграем вничью! На счет три одновременно бросаем руки. Тогда получится, что никто не победил, и мы отправимся туда на равных основаниях! Ни ты, ни я ничего же не потеряем, ну?

— А давай-ка ты на счет раз заткнешься, — выдавил из себя я.

Зря я ответил — травмированная рука начала опускаться, коробок заскользил и полетел вниз. Я выставил ногу, ловя коробок, как футбольный мяч. Он упал на стопу и я остался стоять на одной ноге. Опустить ногу на пол — значило проиграть, о чем тут же сообщил Семёныч.

Вообще, конечно, я в какой-то степени блефовал. Силы мои были уже на исходе, и я хорошо понимал — да что там понимал, чувствовал! — что еще минута-другая, и мои руки опустятся сами. В конце концов, есть же предел человеческим возможностям даже у суперменов. А я стать таким только еще готовился.

— Знаешь что, пошел-ка ты в задницу! — уже с какой-то ненавистью отчеканил соперник. Улучив момент, когда тренеры отвлекутся, чтобы обсудить что-то из оргвопросов, он резко опустил свои руки. Я выдохнул и поступил точно так же. Опустил руку, встал на обе обе ноги. ещё мгновение, и я бы тоже вышел из игры, без всякой сдачи со стороны соперника…