— Может, и мне в шахматы начать играть, — Лев задумался, взявшись двумя пальцами за подбородок.

— Тебе точно не помешает, — буркнул Колян.

Мне вспоминались слова Кости Цзю, мол, бокс — это не шахматы, тут думать быстро надо. Эх, знали бы пацаны, что я в эти шахматы даже не умею играть.

Для того, чтобы продолжать спарринги, «ринг» следовало собрать заново. Этим и занялись ребята-динамовцы.

— Так, молодежь, два остальных спарринга проведем чуточку позже, примерно через час, — наконец, взяв себя в руки, заявил Гиви.

Наш тренер кивнул, соглашаясь. Нариманидзе подошел к нему, что-то зашептал на ухо, и тренер кивнул во второй раз. Лицо его, как показалось, сразу посмурнело.

— Михаил, пойдем-ка поговорим, пока ребята управляются с нашим рингом, — грузин повернулся ко мне, поманив рукой.

Я поймал на себе завистливый взгляд соперника, который только сейчас пришел в себя из состояния грогги. Он покраснел, став цвета вареного рака, и смотрел пристыженно. Другие пацаны-динамовцы уже вовсю отвешивали в его сторону плоские шуточки и заверяли, что «вот бы я…». А там уж кто во что горазд — один грозился нокаутировать меня за десять секунд, другой с одного удара, а крепкий паренек с пухлыми губами вовсе выдал:

— Я бы бзданул разок, и его уже бы по канвасу размазало. Отвечаю!

Все заржали, как кони, а я снял перчатки, выплюнул капу и пошел к Нариманидзе, у старого грузина аж глаза блестели после показанного мной в бою.

— Прогуляемся? — предложил он, показывая на узкую дорожку, протоптанную между деревьями.

Мы пошли не спеша, Гиви нашел какую-то высохшую шишку, начал ее пинать носком и украдкой на меня поглядывать. Я ждал, когда начнется сам разговор, к бабке-гадалке ходить не надо, у тренера «Динамо» появился ко мне шкурный интерес. И на прогулке он, естественно, хотел этот шкурный интерес проявить. Ну и мою реакцию посмотреть.

— Ну, расскажи о себе? — наконец, последовал вопрос.

Я рассказал, как смог, признаться, знаний о себе нынешнем у меня было не так чтобы много. Поэтому последовал стандартный набор слов из биографии любого советского мальчишки. Родился, в сад ходил, октябренком бегал и теперь вот — в пионерах по лагерям езжу. Ну, школа еще средняя, правда, номер вылетел из головы.

Конечно, тренер ожидал услышать другое.

— С Ростова говоришь… — задумчиво протянул Нариманидзе. — Занимался раньше у кого?

— В шахматном кружке занимался, — ответил я.

Формально мой ответ был максимально честным.

— А другой спорт какой был? — все же попытался выпытать грузин.

— Ну… папа закаляться еще учил, — я пожал плечами. — В городки играл. Ну и на физкультуру хожу в школе.