— Хм, — Нарманидзе сильнее пнул шишку, и та слетела за обочину тропинки.

Метров сто мы шли в полной тишине, тренер переваривал услышанное про шахматный клуб и домашнее моржевание на пару с отцом. С его точки зрения, и врать мне было незачем, и говорил я что-то невразумительное. А с моей — сказать мне было больше нечего. Дяденька, вы не смотрите, что я школьник, на самом деле мне шесть десятков лет, так, что ли? Нет, не дождётесь.

Видимо, решив, что вот такой я самородок, так ещё и малахольный, Гиви со странной улыбкой задал новый вопрос.

— А на бокс у тебя какие планы? — мягко произнёс он. — Твой тренер, например, говорит, что ты поедешь на шахматный турнир сразу после вашего лагеря. Шахматы, конечно…. Ну а… Есть мысли в боксе продолжать?

— Ну, с шахматами я точно завязал, Гиви Амиранович, как отшептало. Они мне поперек горла, — честно ответил я. — Бокс, на мой взгляд, куда интереснее. Ну, то есть, так оказалось.

Гиви внимательно слушал.

— Хотелось бы и дальше себя в этом спорте пробовать. Если по возрасту прохожу или там, может, еще по каким критериям.

Замечание про возраст я вставил не зря. Ну нельзя было вот так взять и заняться боксом в моем нынешнем возрасте. Если хочешь добиться чего-то в этом спорте, то начинать надо лет с семи. Тот же Лева и прочие пацаны отдали этому спорту как минимум половину жизни. А четырнадцатилетних охламонов, как я, никто в секции уже не брал. Поздно.

Просто-напросто упущено время, когда тебя учат правильно бить и передвигаться. Тут можно было бы долго спорить, но вот один пример — бой Мейвезера и Макгрегора. Стоит только вспомнить, как Конор, отличный ударник в своей дисциплине, ничего не смог противопоставить Флойду, даже пройдя долгий лагерь. А Франсис Нганну — как Энтони Джошуа заставил его почувствовать себя школьником!

— Проходишь-то ты проходишь и под критерии попадаешь… — задумчиво протянул Нариманидзе. — А отец не будет против, что ты шахматы так резко бросил? Он же у тебя шахматист из известной династии.

Я и бровью не повёл, а сам подумал — так вот чего он так распалялся, когда услышал про бокс.

— Гиви Амиранович, — я делано вздохнул. — Папа уже в курсе моего выбора. И, как любой любящий родитель, примет выбор своего сына. И поощрит счастье своего отпрыска.

Наверняка я этого еще не знал, но отцу все равно будет некуда деваться. Не станут же меня на цепь сажать возле шахматной доски и насильно заставлять шахматами заниматься? Да и я не позволю.

— Ладно, — согласился Гиви. — Выходит, сразу после лагеря продолжишь заниматься боксом?