Клац!

Щелкнули зубы, помочь не могла никакая капа.

Динамовец удара не ожидал, замер, а я снова оттолкнул его и передней рукой сбил его перчатку, разбивая блок. Следом воткнул прямой с задней руки ему в подбородок. Удар получился плотным, но не совсем точным, вышло зряче для соперника, к тому же в последнее мгновение он успел рефлекторно опустить голову на грудь. Но этого прямого хватило, чтобы динамовец согнулся в коленях и, размахивая руками, попятился.

Канатами веревки от белья не назовешь, поэтому, когда он влетел в них спиной, конструкция ринга тотчас рухнула, таща за собою пни.

Я остался в центре, прыгая в челноке, а Нариманидзе вместе с остальными динамовцами бросился поднимать своего боксера, запутавшегося в веревках. Выглядел пацан беспомощно, но не дал себе помочь — вскочил на ноги, показывая, что все в порядке. Зря, кстати. Одно из главных правил в бою — после нокдауна ни в коем случае нельзя подниматься сразу, надо дать себе положенные секунды на восстановление. Будь это настоящий бой, мне ничего не стоило его добить. Динамовец и так уже поплыл.

— Я поскользнулся, упал, не от удара, — начал тараторить он. — Дайте продолжить!

Гиви сжал губы, спорить не стал — неужели вернёт на ринг? Но через секунду всё встало на места — Нариманидзе, внимательно посмотрев в глаза своему воспитаннику, приобнял его за плечи и дал отмашку нашему тренеру, что спарринг закончен.

— Тренер, да я же готов! Это солнце голову припекло! — попытался спорить динамовец, но Нариманидзе был категоричен и покачал головой.

— Достаточно.

Выходило, что план просто идти на меня, не опасаясь пропустить, и отгружать в ответ один за одним удары с ближней дистанции провалился ко всем чертям. Я посмотрел на мужчин, оценивая их настрой. Оба тренера были ошарашены тем, что произошло. И, похоже, не могли для себя объяснить, как это легковес без боксерского разряда, к тому же только познакомившийся с боксом, оставил в дураках полутяжа, занимавшегося десять лет… Наш тренер украдкой поглядывал на меня, а Нариманидзе, успокоив воспитанника, озадаченно скреб макушку. Ну не мог он себе объяснить, как так произошло. А кто бы смог? Я бы, наверное, тоже не смог, если уж говорить начистоту.

— Ты как, блин, все это творишь? — раздельно произнося слова, передо мной вырос Лева.

— Тебя как будто Али укусил, — с каким-то недоверием и одновременно ревностью спросил Колян.

— Порхаю как бабочка и жалю как пчела, — я не стал вдаваться в философию. — Вспомнил одну шахматную комбинацию просто. В бою, видно, она тоже сработала.