— Я…

Увы, то, что она хотела сказать, осталось тайной. Послышался продолжительный гудок клаксона. Я повернулся и увидел, что к воротам лагеря подъехал автобус. Новенький ЛАЗ-695М красно-белой раскраски. Ворота были закрыты, поэтому попасть на территорию автобус не мог. Снова посигналив и не получив ответа, водитель ЛАЗа вылез из автобуса и принялся ходить около ворот.

— Кто это, интересно? — Алла шмыгнула носом, поднимаясь с бревна.

Кажется, она спешила, что называется, сменить тему разговора — хоть на что-нибудь. Потому что теперь смотрела на автобус буквально не отрываясь. Я тоже, конечно, посмотрел.

— Какой то… — я вгляделся в надпись на бочине автобуса, сделанную белой краской поверх красной. — … «Вымпел».

— Точно, Савелий Иннокентьевич предупреждал, что они приедут, — вспомнила Алла. — А чего же им не открывают ворота?

— Не вовремя он, — резонно заметил я.

А про себя подумал, что открывать, собственно, некому. Тренера по боксу и борьбе, как люди в возрасте, были сами не прочь поспать в тихий час, да еще и в такую жару. А остальные или торчали на полянке, или были заняты выяснением отношений с Романом Альбертовичем. Поэтому, если кто и знал о визите, то благополучно забыл.

— Пойдемте, пустим, что ли, раз вы их ждали, — предложил я.

Алла кивнула, стерла пальчиком смазанную тушь, без всякого зеркала угадывая, где потекло, и шмыгнула своим курносым носиком.

— Ты прав, Михаил, надо встретить гостей. Нельзя забывать о деле…

Мы двинулись к воротам. Про себя я обратил внимание, что после нашей последней встречи Алла обращалась ко мне исключительно по полному имени. Мелочь, а все-таки приятно.

— Очень доброго дня! — поприветствовала водителя Алла.

— И вам доброго, открывать-то ворота собираетесь? — улыбнулся тот.

Алла окинула взглядом ворота, ища запор, но я опередил ее и открыл ворота сам. Те тяжело распахнулись, и автобус заехал на территорию лагеря. Я увидел в окнах автобуса недовольные рожи ребят, навскидку — наших ровесников.

— Так, что тут происходит! — услышали мы. Не знаю, была ли у Томы чуйка на такие дела, или ее магнитом тянуло, но старшая пионервожатая оказалась тут как тут.

Причем уже переодетая из легкомысленного платьица в спортивный костюм. Хотя глаза ее выдавали, были красными и немного опухли от слез.

Двери ЛАЗа открылись, и наружу вышел мужчина средних лет.

— Пионерский лагерь «Вымпел», по приглашению Савелия Иннокентьевича, прибыл! — отрапортовал он. — А где он сам, почему гостей не встречает? Непорядочек.

Тома замялась, не зная, что ответить.

— Я за ним сейчас схожу, — я поднял руку, переключая на себя внимание.