— Ну что, пойдем посмотрим, как там у Романа Альбертовича на западном фронте?

Сеня нехотя поднялся, зевнул. Впереди по графику тихий час, и пацану куда больше хотелось завалиться на боковую и поспать. Однако мысль о том, что его мама будет встречаться с Романом, мигом сняла дремоту.

— Пойдем… — грустно выдохнул он.

Встреча (вернее, встречи) была назначена в том самом месте, найденном Сеней для свидания с гимнасткой Викой. Толстяку оно так и не понадобилось, а вот Рома его мигом облюбовал. Когда мы туда пришли, тот уже был на месте, делал последние приготовления к встрече — выбирал один из трех цветков одуванчиков, который первым подарит даме своего сердца. Выбрав, он покрутил одуванчик, а остальные спрятал.

— Урод блин, — заворчал Сеня.

Рома, впрочем, так точно не думал — он был одет в новенький спортивный костюм, с повязанной вокруг выделяющейся талии за рукава олимпийкой. Мы спрятались в десятке метров от него, в кустах, но даже отсюда я отчетливо слышал запах его одеколона. Рожа у Ромы была довольная.

Ну, посмотрим, какой она станет очень скоро. Я даже руки потер от предвкушения.

Первая дама сердца не заставила себя долго ждать. Тишину нарушил мягкий голос:

— Ромочка…

На опушку вышла Тамара, одетая в сарафан в цветочек. Ветер озорливо играл с ее волосами и кокетливо приподнимал сарафан, обнажая стройные ножки выше колена. На лице Ромы, когда он обернулся, мелькнули первые нотки тревоги. По его плану, который уже приказал долго жить, первой на свидание должна была прийти Аллочка.

— Э… эм… — тренер замялся, глядя то на одуванчик в своих руках, то на Тамару. — Тома. Привет.

— Ты что, не рад меня видеть? — Тома нахмурилась.

— Рад, конечно, я же… просто… пойдем, может, пройдемся? — Роман попытался выйти из ситуации.

— Зачем же, тут так красиво, ты ведь для меня готовил это? — Тома растаяла, увидев накрытую поляну за спиной горе-жениха.

Стол и вправду был на загляденье. Графин с компотом, два стакана, блюдце с яблоками и еще одно — с овсяным печеньем.

— Ладно, — решился Роман. — Это тебе.

Он сунул одуванчик Томе, та приняла его с таким счастливым блеском в глазах, как будто ей подарили сто одну розу. Даже попыталась одуванчик понюхать. Рома оглянулся, набрал полную грудь воздуха.

— Тебе надо подуть на одуванчик и, пока его пушинки будут кружиться, загадать желание, — выдал он. — Любое…

Рома запнулся, брови его поползли вверх. Что не учел он, так это того, что все девочки, за исключением педантичной Томы, опаздывают. Тома охотно закивала, вытянула одуванчик перед собой, и, распахнув глаза, будто и вправду в сказку попала, дунула на него. Правда, в последний момент заметила выпученные глаза своего ухажёра, смекнула, что лепестки полетят на Рому, и развернулась.