— Девять сто! — выкрикнул Клавдий Юльевич, одарив девушек столь сальной улыбкой, что взгляд кабана казался почти невинным.
— Девять двес… — перебил его ставку всё тот же полный мужчина.
— Девять четыреста! — заорал Клавдий Юльевич.
Общая сумма долга составляла всего-то шесть тысяч рублей. Ровно такой была цена обучения в академии за двоих, ну и ссуда на лечение покойного мужа госпожи Юлии.
Как так получилось, что девушки оказались по уши в долгах? Обе они были отличницами из небогатых семей и подписали договор о «бесплатной» учёбе в академии.
Дальше — дело техники. После исчезновения ректора и целой кучи преподавателей, которых, по официальной версии, убили разбойники, а, по слухам, уработал я. Да, да, тут тоже существовал свой Телеграм с шокирующими разоблачениями.
Так вот, после смерти Тоцкого в академии вскрылись огромные недостачи. Этот дутый миллионер, филантроп и плейбой, был самым обыкновенным казнокрадом.
Появившаяся комиссия продала векселя за полцены Волгину. Тот клялся, что был шокирован условиями договора, требовавших выставить долги на аукцион. Сам проводить такое мероприятие Абрам Моисеевич не мог, и со смешным, по его утверждению, барышом, перепродал долги Скрягину.
— Девять пятьсот! — прорычал кабан.
Я сидел молча. А что? Это вообще не моё дело!
— Девять шестьсот! — заорал Клавдий Юльевич.
— Девять шестьсот раз! Девять шестьсот два! — радостно завопил аукционист.
Кошкина упала в обморок и её принялась приводить в себя та самая крепкая женщина, которая помогла ей и в прошлый раз.
— Десять тысяч — проскрипел от входа в зал неприятный голос.
У самой двери стоял ректор — Рыжая Борода в своём кожаном костюме. На поясе у него висели тесак и пистолет. Руки его сейчас сияли всеми цветами магии. Иван Георгиевич готовился к бою.
— Десять тысяч раз! — в восторге выкрикнул Скрягин. — Десять тысяч два! — аукционист сделал драматическую паузу. — Десять тысяч три! Продано! — громко заорал он.
Иван Георгиевич с победным видом вышел на сцену, неся целый мешок золота. Возникла небольшая заминка, пока седой человек в нарукавниках и козырьке на ленте сноровисто пересчитывал червонцы.
Все замерли. Кабан недовольно ёрзал, бросая злобные взгляды на победителя. Громов, наконец, завладел вожделенными квадратиками гербовой бумаги и радостно по́днял их над головой, и в этот самый момент из его рук вниз посыпалась серая пыль.
Деньги-то были мои! Откуда у пирата такая сумма? Мы с ним договор заключили, как положено, что он приобретёт для меня векселя в качестве поверенного.
Клавдий Юльевич недалеко от меня застыл. Ох, прихватило бедолагу! Дрожащей рукой он поднёс ко рту спрей и брызнул под язык. Шумно выдохнул и двинулся на выход.