Им подавай звёздочку на фюзеляж. А то, что в этой роли на подмостках нередко появляется твёрдый шанкр, их не беспокоит.
— Ты ведь сам только, что кучу народа хладнокровно положил. Кровь как воду проливаешь. Чего тебе до них, они нелюди. Смертных презирают, бабы ихние нас за мужиков не считают… — последнее он выпалил прямо-таки с яростью.
Ну вот! Ещё один недолюбленный… Всё-то они свои неудачи на личном фронте пытаются чем-нибудь прикрыть. Так сказать, после драки кулаками машут.
А ещё они почему-то все думают, что христиане сплошь пацифисты. Конечно, читать Нагорную проповедь — дело не барское! А там три раза повторено, что следует игнорировать мелкий ущерб, наносящий урон нашей гордости, а не нам самим.
Действительно, пощёчина не оплеуха, отнятая рубашка или путь в полтора киломе́тра, это неприятно, но не фатально. Вступая же в настоящее противостояние, ни той, ни другой стороне пощады ждать не сто́ит. Так вот наше противостояние явно было не из разряда пощёчин.
— И чего нам за это будет, если мы ушастых Умникам скормим? — спокойно проскрипел я.
— Здоровье, долголетие и даже магия, — воодушевлённо произнёс крыса, сделав акцент на двух последних словах. — Этого местного урода из головы уберут. Достал уже со своим нытьём…
— Тут ты прав… — вздохнул я.
Вообще-то, эта тема и впрямь интересовала. Альтерэго я с самой операции не ощущал. Честно говоря, я на его счёт уже волноваться на́чал.
Я успел пропустить ручку кинжала между пальцами левой руки.
— Ну, хорошо и что нужно сделать, чтобы перейти на вашу сторону? — проскрипел я.
Умная скотина не опускал автомата.
— Всё просто — ушастую прирежь! — качнул головой он.
Тут только я понял, что эльфийка так и бродит вокруг в чём мать родила, а вот мужики, ихние, куда-то свалили. Ну да и ладно, для особо мерзких — мы особо дерзкие. Я рванул кинжал, уповая на то, что гад отвлёкся.
Бам!
Кувырком полетел назад. Больно!.. Впрочем, не так — больно. Пуля ударила мне в грудь, но я был жив. Ничего себе кольчужка.
Перед мысленным взором замельтешили сообщения, что-то о поглощении кинетической энергии. Я рванул на врага, готовясь умереть с оружием в руках.
И тут позади крысы глухо ухнуло. Этот звук я прекрасно знал — обрез!
Враг полетел прямо на меня. Я встретил его ударом. Лезвие с хрустом вошло в рёберные хрящи. Я резко ушёл в бок и вырвал кинжал. Противник рухнул, как подкошенный. Я тут же всадил клинок ему в шею.
Из-под брони потекла кровь. Странный нож и правду не повредил её. Ничего себе — мечта грабителя. Я улыбнулся.
Как там говорится: по приказу родины, вопреки всему! Враг был сильнее, лучше экипирован, но всё равно победил я. Моё существо в тот миг наполнял восторг победы. Я, не поднимаясь, глядя в серое августовское небо, заорал: