Так, что ещё… Ах да, сам Репей восстанавливается, но с его слов чувствует себя пока что не очень хорошо. Учится он весьма средне, но в целом справляется. Ему вроде как некая Демидова помогает. Там на неё объективка в бумагах. В целом всё.
— Ну, общественный резонанс, это не совсем к нам… — протянул Прохор Фёдорович. — Но хорошо, что контролируете. Так что с поиском и эвакуацией элдьфи.
— Работаем, — пожал плечами Евграф. — Ещё четверых нашли, но они не то чтобы склонны идти на контакт.
* * *
Я отлёживался дома три дня. Терпеть это всё не могу, но куда денешься-то. Зато, мне кажется, Эви получала искреннее удовольствие от кормления меня с ложечки. Садистское удовольствие…
О, Господи всемилосердный за что мне всё это⁈
С чего это я так ною? А с того, что я ненавижу манную кашу всеми фибрами своей души! У Эви, правда, она получалась без комочков и даже немного вкусная, но всё равно…
Потом я потихоньку начал расхаживаться. Вначале в пределах замка, после выходных уже двинулся в академию. Там меня ждали пустые взгляды однокурсников, малопонятные предметы, освобождение от занятий рукопашным боем и библиотека. Наконец-то у меня появилось время спокойно почитать.
Каждый день я сидел, обложившись горами книг, и наслаждался. Сподобился наконец-то нормально сходить в церковь, исповедаться и причаститься. Не как в предыдущие разы, всё мельком да на бегу, даже крест не целовал.
В общем, у меня наступили спокойные деньки.
Нет, волнений по-прежнему было завались. Например, количество обнаруживаемых эльфов упало, а ночи становились, всё холодней. Я смог снабдить отряд Этиниэ пятью электромопедами и десятком самоходных велосипедов. Лине её шесть я принёс ещё давно.
Это несколько улучшило ситуацию, но всё равно было недостаточно. Эльфы наладили какие-то маяки, требовавшие регулярной замены кристаллов. Развешивали объявления на своём языке и так далее. Третье управление периодически приводило к нам вернувшихся.
А в это время у нормальных студентов шла горячая пора. Формировались долгосрочные союзы, молодёжь вступала в общества и кружки. На самом деле от того, куда и в каком положении ты попадёшь, в жизни нередко зависело не меньше, а может, и больше, чем от фамилии, богатства рода и всего прочего.
Я же стал маргиналом. Только не надо путать это с омегой или опущенными. Над ними все издеваются, а маргинала не замечают. Я, так сказать, не стал частью коллектива.
Мне всё это было совсем фиолетово, а вот Татьяна Николаевна, разделившая мою судьбу, нахохлилась ещё больше. Всё чаще у неё в глазах я видел слёзы. На неё смотреть было больно.