Помню, я как-то ещё в своём мире, зайдя на сайт одного завода, обнаружил, что такие часики стоят в два раза дороже, чем золотые швейцарские. При этом расходились они как горячие пирожки на рыночной площади.
Я уже ополовинил свою порцию, когда на скамейку рядом со мной бухнулся Костя. Вид у него был какой-то пришибленный.
— Привет, брат, — протянул он мне руку.
— Здрав буде, боярин, — пожал я её.
Мы минуту посидели молча, потом парень заговорил:
— Все студенты должны участвовать во внеклассной деятельности. Ты не исключение. Короче, тебе надо записаться в какой-нибудь кружок по интересам.
— Спасибо, — проскрипел я.
— Только тут такое дело, они все уже укомплектованы, кроме музыки и поэзии. Туда вообще мало кто идёт. Если что, я рекомендую первый.
— Слушай, а почему про это говоришь мне ты? — не, ну мне реально интересно было. Чего это вдруг старшекурсник ко мне с таким подходит. — Костя, не подумай чего, но просто это как-то необычно. К слову, ты чего такой… как в воду опущенный.
Парень помолчал, немного глядя на лес. Потом заговорил:
— Да, — он махнул рукой, — долг перед родом…
Я какое-то время смотрел на него, а потом вздохнул и заговорил.
— Ты, когда туда попадёшь, три вещи помни, — я наставительно подня́л вилку. — Первая, не бойся никого и ничего, Только Бога. Вторая, ни у кого ничего не проси разве что у Бога, и третья никому не верь, только Богу. Понял? — я ещё прожевал крупный кусок лосятины. Редкостно мерзкий противник, доложу я вам, да ещё и жёсткий. Так о чём бишь я? Ах да. — Ты одарённый, тебе там недолго мучиться, — продолжал я. — Maximum maximorum пару месяцев и на небо. У нас на этапе один парнишка был, тоже вроде в академии учился, он в том забое, где я потом полтора года отработал, на пятый день отошёл.
Костя медленно повернул ко мне голову. Лицо его вытянулось, а глаза округлились и были не то что по пять копеек, а на целый рубль, не меньше. Он какое-то время молчал.
— Меня, вообще-то, жениться заставляют… — наконец произнёс парень.
— А я-то думал, ты за советом пришёл, — сделал я неопределённый жест вилкой. — Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но, думаю, первые три правила в браке тоже вполне себе применимы. Невеста-то хоть симпатичная?
— А почему ты, когда про долг перед родом речь зашла, о каторге вспомнил? — в голосе Кости слышалось потрясение.
— Не парься, — пожал я плечами. — Знаешь, как говорят, кто, о чём, а вшивый, о бане. Мне один умный… штука поведали: легко выйти с каторги, а вот чтобы каторга из тебя вышла, это совсем другое.
— А это, правда, что там, — он неопределённо мотнул головой, — столько живут.