Василиса же села за стол, и о чем то задумалась. Думала долго. Волк уже начал ерзать, сидя на лавке. А Агата тоскливо думала, что вот ей сейчас бы поспать.
— Вот что, касатики. Службу свою вы выправили отлично. Все принесли в целости и сохранности, ничего не пропало. Оплату я вам положу. И дам работу. В город вам все равно топать придется, так и службу сослужите. А коли успешно — в обратку принесете мне мой товар.
— Курьерская служба, почта России, — Агата зевнула. — За вредность сестрицы вашей, препятствия мне учинившей и с пути сбивавшей, прибавка в два золотых. За патруль, на нас с Ру… руженосцем моим — еще два. И я… мы согласны.
Волк с изумлением воззрился на девушку. Видимо, «мы» его смутило немного. Почему-то. Странный какой-то.
— Сестрица моя бестолковая прислала сегодня весточку как раз. Голубем лесным, да. Жалуется на деменцию. По рукам, ласковые, цена меня тоже устраивает.
— Э… я прощения сразу прошу, уважаемые, — волк наконец подал голос, — а что понесем и куда? Ну так, для спокойствия. Все опять запрещенное? Нас сожгут на костре, четвертуют, утопят в мешках или заживо прикопают? Мне бы знать, к чему сразу готовится. За пять золотых.
— За два, волк. Считай это зарплатой. Или я могу придушить тебя здесь совершенно бесплатно, решай, — Агата встала, давая понять, что разговор их окончен. — Вы, бабусенька, товар собирайте пока и маршрут нам рассказывайте. Нет, пожалуй, не нам, а — ему. Я пошла прогуляюсь, а то нервы ни к ягам. Как вернусь — чтобы все было собрано и золото на столе.
Бабка с волком переглянулись, и последний, скрипя зубами, кивнул.
Стоя на крыльце, Агата любовалась чудесным лесным утром. Птички поют, солнышко светит — красота. В своем мире она любила утренние пробежки, вытаскивала Пашку на них регулярно, хотя ленивый ведун сопротивлялся отчаянно, он был мегасовой и, наверное, неженкой. Был… Снова вспомнился, становясь чем-то далеким, как воспоминания детства. И уже почти не болит. Просто — память.
Поклажа Василисина была куда как основательнее Алениной. Сразу видно деловую хватку. «Кузовок», стоящий на лавке, был скорей рюкзаком. Легкая гнутая деревянная рама с карманами-ящичками, заполненными «товаром» разного рода, мешочками и скляночками, была обтянута тонкой кожей и зашита специальным шнуром. Поверх этого тайника был натянут второй — тоже кожаный, но уже просто мешок, куда волк сложил всю нехитрую их провизию.
Осмотрев остроумную эту конструкцию, Агата усомнилась:
— Спиной горячей снадобьям вашим не навредим? Там ничего не протухнет в дороге? Кстати, город у нас далеко ли?