– Ты чего не спишь? – спросил он тихо и будто насмешливо. – Просто курить захотелось? Или нервы?
Я молчала. Смотрела на тлеющий кончик сигареты и чувствовала, как его дыхание согревает мне затылок. Вот он, мой красивый Кирилл. Мой. Или не мой?
– Эль?
Я повернулась и поцеловала его. Жадно, зло, до боли. Так, что у самой закружилась голова. Поцелуй обжег и его, и меня. На секунду мне показалось, что он ответил так же, что в нем вспыхнуло что-то настоящее. А потом я увидела глаза, в которых промелькнуло что-то похожее на скуку. Такую ровную, привычную скуку, будто он целовал не меня, а стену.
Я отстранилась. Тряхнула головой. Показалось. Просто устал. Ночь, день тяжелый. Мало ли.
– Пойдём, – сказала я. – Холодно.
Мы зашли в дом. Я сняла обувь, скинула куртку, легла в кровать. Кирилл лег рядом, крепко, по-хозяйски обнял меня и через минуту уже спал. Дышал ровно, глубоко. Сопел тихонько, как большой кот. А я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Встреча с Олегом крутилась в голове, как пленка, которую заело.
Он сразу сказал, без предисловий, даже чаю не предложил:
– Эля, давайте без иллюзий. Даже если вы оба будете отдавать мне всё до копейки, вы свою зарплату, он свою, на оплату долга уйдут годы. Много лет. Вы состаритесь, пока он рассчитается.
Я тогда села на скамейку и почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Я ведь думала, что подкопим, отдадим. Наивная дура. Он же говорил – сорок миллионов. Это не долг, это приговор.
А потом Олег посмотрел на меня внимательно. От его взгляда мне стало неуютно.
– Но вы очень красивая девушка, Эля, – сказал он. – Я это еще на входе заметил. И не просто красивая. В вас есть то, что редко встречается. Поэтому есть другой способ.
И я поняла. Поняла сразу, дура такая. Ну а как ещё? Красивая девушка, долг, мужчина с деньгами. Всё же просто. Я встала, подошла к нему близко-близко и потянулась поцеловать. От него пахло табаком и чем-то сухим, древесным. И еще я почувствовала, как под моими пальцами напряглось его плечо. Он ждал. Смотрел, как я делаю то, чего делать не должна.
Он отстранился. Мягко, но так, что я сразу поняла, что все зря. Взял меня за плечи и отодвинул на расстояние вытянутой руки.
– Эля, – сказал он. – Не надо. Не продавайте себя так дешево. Это унизительно. И для вас, и для меня. Мне не нужны ваши интимные услуги. И если Кирилл узнает, что вы мне это предложили, он будет очень неприятно удивлен. Вы понимаете?
Я стояла, как оплеванная. Щеки горели, в горле стоял ком. Он говорил спокойно, почти ласково, но каждое слово было как пощечина. Он меня не ударил, не наорал, он меня размазал. Аккуратно, культурно, с улыбкой. И я сама, своими руками, дала ему для этого повод.