На дне коробки лежала записка, написанная печатными буквами: «Надень это. В семь. Не опаздывай». Я положила записку на кровать.Точно от Влада. Только он так и пишет, будто отдает команду.
В половине седьмого я надела платье. Оно село идеально. Ткань легла по фигуре так, будто ее шили на меня, будто кто-то снимал мерки, хотя, конечно, это было невозможно. Туфли тоже подошли. В зеркале на меня смотрела девушка в белом. Аккуратная, красивая, чужая. Я подняла руку, чтобы поправить волосы, и заметила, что пальцы дрожат.
От нервов я не могла найти себе места. Прошлась до окна, обратно, села, встала снова. Мысли кружились в раздрае. Очнулась от ощущения большого пальца во рту — когда нервничаю, я его посасываю. Детская привычка, от которой так и не избавилась. Мама говорила, что это некрасиво. Элька говорила, что это мило.
Я отняла руку от лица и посмотрела на нее, будто впервые увидела. Потом вытерла руку о белое платье — остался едва заметный след.
В дверь опять постучали. На часах было почти семь. Пора идти.
За длинным столом из темного дерева сидело одиннадцать человек. Пять пар и Олег. Стол был накрыт белой скатертью, серебро отражало свет свечей. В бокалах – красное вино, густое, почти черное. Оно стояло в хрустальном графине, и от этого на белой скатерти лежали темные отблески.
Слева от меня сидел Влад. Он не смотрел на меня. Справа – Аня, которая то и дело бросала взгляды на своего мужчину Дениса, но Денис смотрел только на Олега. Напротив три пары, которых я не знала.
Первая – мужчина лет пятидесяти с таким гладким лицом, что казалось без пластического хирурга тут не обошлось, и молодая женщина, лет двадцати пяти, с длинными светло-русыми волосами и пустыми глазами. Она улыбалась всякий раз, когда мужчина наклонялся к ней, и переставала улыбаться, когда он отворачивался. Ее звали Лиза. Его – Аркадий. Он держал руку на спинке ее стула, будто ставил на место.
Вторая пара – ровесники, лет по двадцать пять. Он в очках, с мягкими руками и тихим голосом, все время поправлял салфетку. Она – с короткой стрижкой и острыми скулами, смотрела на него так, будто хотела съесть не еду на столе, а его.
Третья – женщина лет сорока пяти, в шелковом платье и с бриллиантами в ушах, и рядом с ней мужчина, которому на вид было не больше двадцати лет. Он был слишком молодой, и точно не был ее сыном. Она держала его под руку, как держат дорогую вещь, которую боятся потерять. Он смотрел в бокал и не поднимал глаз. Когда она наклонялась к нему, он чуть отстранялся, но не убирал руку.
Олег сидел во главе стола, и сразу было понятно, кто тут лидер Он поднимал бокал, и все поднимали. Он говорил, и все слушали.