— А от нас самолеты туда ведь летают? — спросила по наитию эта ворона.

Я же уже не слепая.

Вижу, что Мэйхуа сама не своя. «Мама больна», — это явно мощный триггер. Для глубоко затаенного личного горя. Это травмирующее воспоминание, а бередить чьи-то раны я не считаю верным…

Сейчас, останься мы дома, в уютной квартире, вне зоны действия тайфуна, Мэйхуа не обретет покой. Примчаться в Шанхай и вломить режиссеру, если он вдруг слов не поймет, такой себе вариант. Ущерб репутации перевесит возможную пользу «втыка».

Значит, нужно поехать туда, где мамочка сможет на что-то влиять.

— М? — встрепенулась она. — Да, но зачем ты спрашиваешь?

— Долго? — иногда вопросом на вопрос отвечать не только можно, но и нужно.

Эта ворона помнит, где Гуанчжоу. Географию родного государства в общих чертах давали нам на естествознании. И семьей мы там были, и батя туда с Цзинем недавно летал. Но мне её отвлечь нужно, так что пусть говорит больше, думает на отвлеченные темы меньше.

— Около трех с половиной часов, — пожала плечами родительница. — И дорога до аэропорта.

— Это совсем недолго, — обрадовалась я. — Полетели? Мою фотосессию отменили, мы ничего не теряем. Братик Синь спас меня однажды. Если вдруг аэропорты закроют, ему придется ехать на машине или на поезде. Мы не знаем наверняка, как всё будет. Может потребоваться операция или ещё что-то затратное. На месте нам будет легче реагировать. Думаю, будет правильно побыть с ним и его мамой.

Обычно к тяжелым больным пускают только родственников. Но для некоторых могут сделать исключение. Например, для младшей сестры Поднебесной.

Юани на перелет и конверт-другой в больнице, чтобы закрыли глаза на не родственность? Пустяковины. Зато моя хорошая будет при деле, сможет ощущать нужность и полезность.

— Возьмем Шу, — загорелись мамины глаза.

Что и требовалось доказать.

Минуту спустя она одумалась.

— Доченька, тебе следует остаться дома.

И дать тебе грызть себя изнутри? Вот ещё!

— Вместе, — уперла руки в боки эта ворона.

Я же изведусь тут, если отпущу её одну. Верно: больницы эта ворона не любит. Чего нельзя сказать об отношении к моей замечательной.

Нас поначалу не хотели пускать. Пришлось объяснять ситуацию, подмасливать лечащего врача… Обещать, что «ребенок не будет шуметь» (эту ворону не сразу признали), да и вообще мы только до прибытия сына больной тут побудем.

— До окончания времени посещений меньше часа, — сурово ответили нам.

Мама заранее подготовила конверты. Не красные, обычные почтовые. Мы же с группой на особое занятие декабря ходили на почту. Отправляли письма родственникам, живущим в других городах.