Эта ворона не посчитала зарплаты.
Потому как владеть «кексовым бизнесом» не намерена.
Я изложила задумку родителям. Они малость зависли, видимо, обозревали масштаб: как моей задумки, так и вида со смотровой площадки, куда мы завернули по пути.
— Родная, ты уверена? — спросила Мэйхуа. — Это может ничего не принести.
Я озвучила, что хотела бы разделить доли в кондитерской: две из десяти нам, а восемь оставшихся — по одной каждому из восьми строителей туннеля, проживающих в деревне. Придется несколько раз побывать тут до запуска: опробовать выпечку, утвердить рецепты.
Ну и вопросы, финансовые и сопутствующие, уладить. Затем, со временем, продать нашу долю местным.
Подарок такого масштаба они вряд ли согласятся принять. Да и я — маленькая ворона, а не мать Тереза. Отбить вложения было бы неплохо. Не оправдается мой замысел? Переживу, конечно.
Но принцип: дать не рыбу, а удочку — эта ворона одобряет. Дать людям, пробившим гору, «удочку» в виде кулинарной «фишки» — это благое дело.
— Есть то, что не всегда продается за деньги, — сказала я, вдыхая свежий воздух, напоенный ароматом прошедшего дождя, в нем запахи: влажной земли, мокрого мха, нотки хвои и грецкого ореха. — Сердца людей.
Ни в одном из домов в деревушке я не видела телевизоров. Интернета и компьютеров — тоже нет. Здесь понятия не имеют, кто такая Мэй-Мэй. И подобных мест на карте Срединного государства — пруд пруди.
Эта ворона может проявить щедрость, творческий подход и фантазию. И тогда здешние жители запомнят моё имя. И фамилию Ли.
Я хочу, чтобы люди в разных уголках страны знали нашу семью.
У меня есть время, терпение, желание и кое-какие возможности.
Фамилия Ли обретет вес у простых людей.
Кроме того, их жизнь станет чуть легче. Чудес не обещаю. Только маленькие — локальные — добрые дела.
Ведь может случиться так, что вороне понадобится голос каждого. Чаша весов общественного мнения — штука крайне неустойчивая.
Полагаться лишь на волю Мироздания?
Или сделать всё возможное, дабы расправить крылья и воспарить над бездной?
Ворона предпочитает второе.
Сначала нам не поверили. Можно понять: приходят три туриста и говорят: «Мы вам поможем. Сделаем вашу жизнь лучше».
Скепсис — нормальная реакция.
И тут-то я узнала, каким убедительным и воодушевляющим может быть Ли Танзин. Каменный воин словно забыл, что он — тишайший. Он говорил с деревенскими — простыми словами, на «их» языке. Без зауми и всяких там терминов.
Он просто был искренен. И он зажег их сердца — надеждой.
Рядом стояла, держа меня за руку, мамочка. Сияла гордой и радостной улыбкой.