— Конечно, — кивнула Леля. — Ти, пойдём!
Я пожал руку Артуру, у него отчего-то пылали уши, и через несколько минут руномобиль вез меня до университета. А Леля всю дорогу рассказывала, как же ей жаль, что на этот торжественный ужин во дворце приглашены только её родители.
— Представляешь, обидно, Ти! Бориска будет, мама с папой будут, а мы с Ольгой? Я ж Дворца ни разу не видела. А Оля вообще сама не своя, она под это дело четыре платья купила, периодически их примеряет и думает, какое лучше выбрать. Я маме говорю — мам, ну возьмите нас, мы как тени будем, потихоньку, с краешку, незаметно. А она мне — нет, доча, не получится, там список ограниченный и утверждается лично Королём. Ну вот как так-то! С другой стороны, говорят, эта делегация потом ещё в университет заглянет, как раз на новогодний бал. Вот там-то мы и оттянемся.
Я рассеянно слушал девушку и периодически поддакивал, всё моё внимание было собрано на одной мысли — как научиться рисовать руны через панель Кроана. И я уже придумал варианты. По крайней мере, в теории они выглядели замечательно. Сейчас первым делом нужно зайти на Полигон.
— Ти, я пошла в архив, — Флора Олеговна внимательно вычитывала что-то в письме с королевским гербом, — побудь пока за старшего. Я возьму твою тележку, хорошо?
— Конечно, — кивнул я. Всё равно на выходных приходило мало посетителей, можно было спокойно заняться новым делом — распутыванием рун. Вчерашний опыт на Полигоне увенчался оглушительным успехом: руны набирались с панели Кроана так легко и просто, словно ждали, когда их таким образом вызовут. Но вставала другая проблема — у каждой руны были свои составляющие: где-то элемент был в виде вогнутой линии внутрь, где-то выкрученная или надломленная полоска энергии, и каждой нужно было найти место на панели. У меня уже сейчас только по изученному на первом курсе материалу выходило больше пятидесяти таких чёрточек, и с каждой новой руной их число только увеличивалось. А у Мени было ограниченное число символов на панелях. Значит, я шёл в правильном направлении, но где-то ещё недопонял. Как же у тебя всё легко и просто, сестрёнка!
Колокольчик зазвенел, в помещении послышались шаркающие звуки. Я поднял голову над стойкой и увидел профессора Романова, он потихоньку шёл в сторону читальных столов, опираясь рукой на трость. Над его головой жужжал медицинский помощник. Выглядел пожилой мужчина немощным, но по сравнению с тем, до какого состояния его довёл паразит, было ясно видно, что профессор быстро шёл на поправку.
Старик дошёл до читального стола, неспешно присел на стул, достал из внутреннего кармана университетскую газету и начал её читать. Я вновь спрятался за стойку и продолжил свои изыскания: руна мороза пишется как элементарная руна тепла с дополнительной линией отрицания в виде размашистой петли и через смесь энергий воды и воздуха. Значит, руна распутывается как треугольник, треугольник, петля отрицания. Треугольник — это символ номер шесть, петля отрицания — ещё такого не было, значит символ номер пятьдесят семь.