Процесс испарения сразу же прекратился, дымка исчезла, и к растаявшим конечностям потянулись светло-жёлтые светляки. Они появлялись из воздуха, подлетали к руке старика, впитывались в неё, и рука отрастала назад. Вот уже появилось полупрозрачное запястье, ладони, узловатые пальцы.
Один из зелёных шариков переместился к камню-якорю и сейчас летал вокруг него, от шарика на камень сыпалась зелёная пыльца, которая по ниточке перебиралась к старику и впитывалась в его грудь.
Руки проявились и стали реальными, настоящими, не призрачными. Старик с трудом открыл глаза, сфокусировал своё внимание на моём лице и что-то сказал мне, медленно шевеля губами. Я ничего не слышал! В ушах стоял звон, голова была ватная, тошнота всё никак не уходила, а боль из затылка перекатывалась в шею, плечи и оттуда снова в голову.
— Я вас не слышу! — прокричал я, показывая пальцем на своё ухо. Ох, зря я это произнёс, боль сразу перетекла в лоб, мне как будто ударили молотком по голове. Но, судя по выражению лица профессора Романова, он меня понял и услышал. Нужно обязательно сказать ему о паразите, чтобы камень не трогали.
— Это паразит! — я показал рукой на серо-зелёный камень, боль раскатилась по голове. — Он заперт! Ещё жив! Изолируйте!
Всё, больше я ничего не мог говорить — голова начала кружиться, в глазах потемнело, всё вокруг поплыло, я перевернулся вбок, и меня вывернуло. Я отдышался и меня ещё раз вывернуло. Всё содержимое моего желудка попало в тазик у кровати, я лежал у самого её края и трясущимися пальцами держался за матрац, стараясь не упасть. Как же болит голова. И как же звенит в ушах.
Боль никак не уходила, но тошнота немного отступила. Я аккуратно положил голову на подушку и закрыл глаза.
Надо попробовать уснуть.
«Тиаретайра!»
Меня преследовали красные щупальца. В доме было укромное место под лестницей на второй этаж, обычно мы с Мени прятались там от Химо, но сейчас я был там один и украдкой наблюдал за преследователями через потайную щель. Тонкие алые нити шуршали по полу, двигались в воздухе большой комнаты, слегка подрагивали при соприкосновении с вещами и не хотели уходить. А мне было страшно. Мамочка, где же ты?
«Ти, открывай давай! Я знаю, что ты у себя!»
Комната дрогнула, щупальца суматошно зашевелились, тайная дверь исчезла и всё вокруг пропало. Голова болела, словно меня огрели по голове мешком перемолотой красноколки. Во рту всё пересохло.
— Ти! — в дверь комнаты ещё раз постучали, гулкие удары отозвались в моей голове, я непроизвольно застонал.
— Сейчас, — проныл я. Ну кому я нужен в полночь? Дайте уже поспать.